Чтение онлайн

“Знаю, но мне нужно немедленно вернуться домой”. Очевидно, она заметила боль в моем голосе и все устроила. Я был опустошен, убит, замучен, раздавлен. Я сел на самолет, опрокинул пару Maker’s Marks47 и отрубился.

Однажды я услышу то, что для нас написал Кори. Он сказал, что хранит все тексты песен в книге у себя дома. Недавно я сказал ему, что мы можем собраться вместе и поиграть песни, небольшой частный концерт только для нас двоих. Как бы безумно все это ни было, в конечном итоге даже к лучшему, что ничего не вышло. Разумеется, тогда я не видел и не понимал этого, но три года спустя, когда к нам снова присоединился Джои, все обрело смысл. После фиаско с Кори Тейлором я был вынужден на какое-то время отойти от Anthrax. Я не был готов забыть обо всем, но явно нуждался в перерыве. Перл планировала открыть свою сольную карьеру после многолетних выступлений в качестве бэк-вокалистки в группе своего отца. Она собрала группу с парнями из Mother Superior, а также пригласила Джима Уилсона и Маркуса Блейка - они оба играли в Роллинз Бэнд с 1999-го по 2003-ий, и начала писать песни. Я стал ритм-гитаристом, потому у меня была внутренняя связь, и потому что Anthrax все равно были неприкаянными. Я работал с Перл с 2007-го по самый 2010-ый. Она записала короткометражку, которую продавала на концертах, дала парочку туров, два раза открывала выступления отца в Штатах, а еще два с ним же в Европе. Я постоянно находился в режиме многозадачности: водил фургон, продавал мерч, выступал в роли тур-менеджера, турагента. Я выполнял различные роли, что было офигенно, потому что я находился на гастролях со своей женой, уступал ей руководство и видел, как она блистает. Я играл на ритм-гитаре и воплощал свои “малькомянговские” фантазии. Я просто был парнем, который тусует где-то позади со своей ритм-секцией.

Козе понятно, что наша музыка была далека от метала, и далека от того, чем я занимался в Anthrax, но это было по моей специальности, потому что вырос на музыке 70-х. Именно так я и научился играть на гитаре. Поэтому играть такие песни, как “Rock Child”, “Love Pyre”, “Nobody” и кавер-версию “Nutbush City Limits” Тины Тернер было улетно. Глотком свободы была возможность выйти на сцену и просто играть, а временами зажимать долбаный аккорд “A”. Мне не нужно было применять технику приглушения струн правой рукой и безумно быстрый “даун-пикин”, который я называю “фашистской игрой на гитаре”. В контексте Anthrax это мой стиль. Я играю невероятно плотно, практически не остается места для импровизации. Что есть, то есть – гребаный поезд ходит по расписанию. А с Перл я мог просто расслабиться, играть популярные рок-аккорды и кайфовать.

До того, как Перл выпустила свой дебютный альбом «Little Immaculate White Fox», я выбил для нее гастроли на разогреве Velvet Revolver на их последнем этапе выступлений в Великобритании. Я написал Слэшу по электронке и сказал: “Эй, чувак, Перл записывает отличную рок-пластинку. По-моему вы – лучшая группа, которую они могут разогревать”.

Он попросил мне прислать ему пластинку, и спустя два дня после ее получения написал ответное письмо со словами: “Скажи своему агенту, пусть ждет звонка”. И, конечно же, спустя два дня после этого их агент позвонил нашему агенту и предложил Перл прокатиться в компании с Velvet Revolver в британском туре. Это было очень клево со стороны Слэша, что помог все устроить. Он даже выбил для нас немного денег, чтобы гастроли не были в минус, а мы получили дополнительный заработок, продавая мерч и копии короткометражки. Шоу прошли с большим успехом. Перл выступила на переполненной Брикстонской Академии перед 5500 человек. Зрители не знали, кто мы такие. Они пришли посмотреть на Velvet Revolver. Может быть, некоторые из пришедших увидели меня и сказали себе: “Эй, а ведь я знаю этого парня”, но зрители не знали ее музыку. Ко второй песне она чертовски зажгла.

Во время сэта она приглашала народ из зала подходить к стойке с мерчем и поздороваться после шоу. Каждый вечер набиралось по две сотни подростков, и они все покупали короткометражку. Семнадцати- и восемнадцатилетние подростки говорили нам: “Я никогда о вас не слышал, но вы были офигенны!”

Она доказала, что заслужила свое место под солнцем. Не то чтобы она чувствовала, что у нее есть право, типа “я дочь непростого человека и тоже стану петь!” Она работала до седьмого пота, и было очень здорово видеть, как она это делает каждый вечер – даже перед фэнами своего отца, которые в какой-то степени очень сплоченные. Но и тогда ей удалось их покорить. Возможно они знали, кто она такая, но они пришли посмотреть на Мита Лоуфа и не собирались сходить с ума только потому, что группа его дочки открывает его выступление. Обычно две-три песни они вели себя спокойно и вежливо, а потом она просто заводила их, поэтому, когда отведенные ей сорок пять минут подходили к концу, люди вставали и хлопали. Она великолепная, потрясающая фронтвумен.

После того, как она закончила гастроли, мы приступили к работе над «Little Immaculate White Fox». Пластинка вышла в январе 2010-го. Тед Ньюджент засветился в песне “Check Out Charlie”. Он выслал по электронке свои партии вокала к этой песне, а гитарист и вокалист Alice In Chains Джерри Кантрелл пришел в студию и записал соло к композиции “Anything”, это было очень круто. Я всегда любил Alice In Chains еще с тех пор, как мы выступали с ними в туре «Битва Титанов». Они получили душ из плевков и их забросали монетами и бутылками с мочой, но они выстояли. Джерри – чрезвычайно талантливый музыкант и потрясающий композитор. Нам даже не пришлось ему подсказывать, в каком направлении мыслить. Он просто сел, послушал песню и придумал эти гитарные партии, напоминавшие по духу пассажи Дэвида Гилмора. Как раз то, что мы искали.

Спустя почти одиннадцать месяцев с момента выхода альбома Перл, сайд-проект The Damned Things, который я организовал с гитаристом Fall Out Boy Джо Троманом, выпустил пластинку «Ironiclast», которая была непозволительно проигнорирована и которой я по-прежнему невероятно горжусь.

Я познакомился с Джо в 2008-ом через общего друга Дэвида Карона, который работал с нами обоими в Washburn Guitars. Мы с Дэвидом были хорошими друзьями и постоянно тусили вместе. Он был убежден, что мы с Джо быстро найдем общий язык, несмотря на то, что мы исполняли очень разную музыку. Короче, он нас познакомил и мы поладили. Я ему годился в отцы, но он не был каким-то долбанутым подростком из группы. Джо – серьезный музыкант, потрясающий гитарист, очень умный и веселый чувак, и у нас схожие музыкальные вкусы. Мы быстро подружились.

Каждый раз, когда я приезжал в Чикаго или Джо был в Лос-Анджелесе, мы собирались и тусили. Я даже пару раз заценил выступления Fall Out Boy, просто чтобы иметь представление о том, чем он занимается. Как-то вечером он на день заскочил в Лос-Анджелес и спросил меня, не хочу ли я поджемовать. На следующий день Fall Out Boy уезжали в Японию, а мы коротали вечер в отеле Ренесанс в Голливуде. Он попросил меня прийти, если у меня особо нет дел и принести с собой гитару, чтобы мы могли поджемовать. Я подумал, что он не захочет играть кавера каких-нибудь Thin Lizzy, потому что мы все время только о них и говорили, но он сказал, что у него есть риффы, которые он написал и хочет мне показать.

Я притащил акустику и после пары пива он показал мне риффы, о которых говорил. Они были довольно хороши и несколько мрачны, в духе Down или тех же Kyuss.

“Эти риффы для Fall Out Boy?” – спросил я.

“Не, для Fall Out Boy они слишком тяжелы. Почему бы нам не использовать их при написании совместных песен?”

Я подумал, что это клевая идея, тем более что Anthrax пребывали в подвешенном состоянии. Я сказал Джо, что выучу риффы и начну писать новые песни, пока он в Японии. Я вернулся в Чикаго вскоре после возвращения Джо, и мы приступили к работе над песнями. У нас обоих было полно идей к песням, и вот уже готовы три или четыре наброска песен. Они были мрачными и атмосферными, как и те быстрые риффы, которые он мне показал, и две из них “Ironiclast” и “Grave Robber”, в конечном счете попали на альбом The Damned Things, только тогда у них были совсем другие названия. Эти песни достаточно красноречиво рассказывают о том, чем мы занимались поначалу, и убедили меня, что мы сможем записать совместную пластинку.

Джо позвонил барабанщику Fall Out Boy Энди Херли, прожженому металисту. До Fall Out Boy Энди играл только трэш-метал и хардкор, и он отличный барабанщик. Мы порепетировали в паршивом подвале студии Джонни Кея в Чикаго. Он разрешил нам за умеренную плату пользоваться этим местом. У нас там было кой-какое оборудование, и мы приступили к репетициям и написанию. Дэвид, наш кореш из Washburn, играл на басу, а мы репетировали песни.

У нас было готово пять песен, но не было вокалиста. Для меня это обычная дилемма. Как-то вечером мы колесили по Чикаго, слушая Everytime I Die, и мы с Джои сошлись во мнении: “Если нам удастся заполучить Кита Бакли на вокал, это будет улетно”.

“Так я знаю его” – сказал Джо. “Давай я ему черкну смску прямо сейчас”.

Джо написал, что он был нашим главным кандидатом на роль вокалиста в нашей новой группе и спросил, есть ли у него время и интересно ли ему. Кит был польщен, что мы о нем подумали, и попросил нас выслать ему пару песен. Мы узнали, что раз Кит никогда об этом и подумать не мог, то с тем же успехом он скажет “да”. Тогда мы думали назвать группу Methuselah, но название не прижилось. Кит послушал наши демо и ответил, что ему очень понравились песни, он в деле и сейчас же приступает к написанию.

Вскоре после этого мы все сидели в нью-йоркском баре напротив улицы Ирвинг Плаза с Перл, Мари, девушкой Джо, и Робом Каггиано, который вернулся в Anthrax. Я подумал, было бы здорово иметь Роба в новой группе. Для нас был смысл иметь трех гитаристов, потому что в музыке, которую мы писали, использовались гитарные партии в духе Thin Lizzy.

“Нам нужен Роб для группы” – сказал я, когда Каггиано встал из-за стола, чтобы направиться в уборную. “Только представь возможности гармоний. Все это мы сможем сыграть живьем, и вы отлично ладите. Его умение, мастерство в написании и продакшне нам бы очень пригодились”.