Чтение онлайн

ГОСПОДИН Д. Она врет тебе, они все врут… Девочка моя дорогая (становится на колени, обнимает ноги Алисы, целует)… чистая моя, прекрасная, как мне уберечь тебя от этого мира, ясная моя, умница, да как же ты забрела ко мне, каким чудом…

АЛИСА. А! А! (Отдирает руки Господина Д., вскакивает на кровать, кричит.) Да! Это опять ты, я тебя узнала, притаился, притворился! Ты думаешь, я не вижу тебя – везде? Твои похотливые глаза, гадкие, масляные – что тебе надо? Я тебя трогаю? Я сижу в библиотеке – ты заходишь и шаришь по моему телу своими пакостными глазами, я иду в магазин – ты тут же паркуешь свою машину и кидаешь кучи продуктов в корзину, для отвода глаз – а сам опять ко мне? Какая хорошая девушка, какая милая девушка, девушка, как вас зовут, девушка, кофе попьем, девушка, вы музыку любите, девушка, а у вас есть парень, девушка, какая вы сладкая… Уйди! Уйди! Сгинь, рассыпься, я лучше умру, лучше в монастырь уйду – а тебе, козлу, я не достанусь! Не достанусь!

ГОСПОДИН Д. (гневно). Я – Николас Непобедимый, граф Дракула из рода Басараба Великого. За шесть веков я никогда, ни разу в жизни не брал женщин силой. Вы оскорбили меня, как никто и никогда не оскорблял. Прощайте. (Уходит.)

Картина пятая

Столовая. Господин Д. сидит в одиночестве, пьет густую красную жидкость из высокого бокала и собирает на столе большой пазл. Входит, тихо и робко, Алиса.

АЛИСА. Господин Николас, добрый день.

Господин Д. молчит.

АЛИСА. Я вас искала – целое утро. Вы, пожалуйста, простите меня. Я предупреждала, что я психованная, а вчера было столько впечатлений…

ГОСПОДИН Д. Садись.

АЛИСА. Конечно, глупо вышло. Как будто я вам нужна. У богатых людей вообще нет проблем насчет этого…

ГОСПОДИН Д. Тебя покормили?

АЛИСА. Да, прямо в постель принесли… Приятно. Господин Николас, мне так стыдно…

ГОСПОДИН Д. Что тебе нужно?

АЛИСА. Я хотела извиниться.

ГОСПОДИН Д. Какую дурацкую головоломку прислал твой попечитель. Ничего не понимаю (смешивает кусочки пазла на столе). Интересно, где моя душа?

АЛИСА. Что?

ГОСПОДИН Д. Я хотел бы понять, где моя душа.

АЛИСА. Говорят, где-то тут (показывает на грудь).

ГОСПОДИН Д. Здесь ее нет. Она бывает там иногда, но ее от меня тошнит, и она ускользает куда-то. Что тебе нужно? За что ты извиняешься? Ты совершенно права. Я, старый похотливый козел, вечно покушаюсь на девическую невинность. Покушаюсь я и на юношескую невинность – что было, то было. Из песни слова не выкинешь. Правильно, это я смотрю на тебя изо всего мира гадкими глазами. Что ты пришла, как утонувшая Офелия, прощения просить – за что?

АЛИСА. Вы сказали – я, Николас Непобедимый, я оскорблен, все такое…

ГОСПОДИН Д. Конечно, оскорблен. Ничто так не оскорбляет, как чистая правда (показывает на бокал), – знаешь, что это?

АЛИСА (вздыхает). Ну, и что это?

ГОСПОДИН Д. Кровь. Теплая, соленая. Для моей жизни необходимая. Только не человеческая – от зверей, от птиц. Каждый день понемногу. Лучше всего свинячья – человек совпадает со свинками в чем-то очень существенном.

АЛИСА. Да, я читала – вроде бы свиные органы приживаются в человеке.

ГОСПОДИН Д. Все-то она читала. Больше тебя ничего не удивляет?

АЛИСА. Вы знаете, господин Николас, я когда поднялась сюда, на гору, в ваш замок, я почувствовала – будет что-то… я даже чего-то очень хотела, не могу объяснить – чего… Я ждала…

ГОСПОДИН Д. Твой Джон Хокинс, твой солидный попечитель, что золотые медали выдает, – я встретил его в лондонской пивной, в 1901 году – он был одет как юный джентльмен и пытался меня обокрасть, декадент несчастный. Гордился аморализмом а-ля Оскар Уайльд. При этом был девственник. Вообще уморительный тип. Я рассказал ему о себе и он сам умолял заразить его бессмертием. Хорошее тело, спортивного вида, только ноги кривые – ну, уж тут с мужчин чего спрашивать. Ласковый, но развязный. И не знаешь, чего ждать – то ли он стихи о тебе начнет писать, то ли попробует прирезать в удобную минуту. Видимо, с возрастом интерес к пороку у старины Джона прошел – как и у всех.

АЛИСА. Не понимаю, что такое – заразить бессмертием? Вы говорили, что вы смертны, только живете долго?

ГОСПОДИН Д. Знаешь, девочка, при всем том я на свой лад – существо нравственное. Например, не могу врать дольше суток. У тебя сильный покровитель. Кто он?

АЛИСА. Нету никого.

ГОСПОДИН Д. Есть. Из числа невидимых. Я занимался практической магией всю жизнь и без покровителя ты не продержалась бы и часа.

АЛИСА. Я не знаю своего покровителя.

ГОСПОДИН Д. Самое удивительное – я вчера всерьез плакал над тобой. Душа – вернулась. И ушла. Я не хочу плакать над тобой.

АЛИСА. Не надо. Со мной ничего очень уж страшного не было. Я, наверное, странная девочка, но я искренне… вы мне понравились… пьете животную кровь – ну, это такое ваше лекарство, что ж… Вы – другой. Особенный. Никогда так интересно не было, ни с кем. А что, вы многих сделали бессмертными?

ГОСПОДИН Д. Не точное слово, мы можем умереть… При стечении разных обстоятельств… Я сделал бессмертными немногих. Я немногим доверял. И учти – это было по доброй воле. Я не сразу понял, в чем проклятие моего брата – учти и это.

АЛИСА. Ваш брат – он был чудовище, как я поняла вчера, из ваших рассказов?

ГОСПОДИН Д. Всего семь лет разницы – росли вместе – вместе поехали к турецкому двору. Пойми: маленькая православная страна – зажата между католической Венгрией и мусульманской Турцией. Шансов на свободу никаких. Вертеться и предавать веру – всю жизнь, больше ничего. Он был воин – он был настоящий воин. Никакой цены у обыкновенной мирной жизни он не признавал. Любил драку, любил кровь, любил творить расправу. Сажал на кол сотнями, и садился обедать – труп врага хорошо пахнет. Сейчас такого не может быть. Непонятно. Он был воин! Я ужаснулся его деяниям – ведь он казнил даже послов! – я предал его венгерскому королю. Двенадцать лет: он в тюрьме – я на троне. Влад принял католичество – обманул короля и явился домой. Сначала жил тихо – а между тем вовсю занимался черной магией, все хотел князя тьмы вызвать. Наверное, удалось. Я жду – он собирает войска на турецкую войну и перед походом пришел ко мне. Говорит: я, может, и умру – но ты никогда – и впился – вот сюда (показывает основание шеи). И потом ушел – из жизни навсегда, а из моей жизни – нет. Я долго не понимал, что он сказал. Смерть его была странной – от своих. Без него дух воинственности покинул наши войска. Турки ворвались в столицу, моя жена и сын пяти лет – погибли. Я остался. Потом я правил – без казней, осторожно, умно, хитростью добился больших привилегий для своего народа… потом потянуло в большой мир из маленького моего угла, стал догадываться о проклятии брата… Потом начались странствия – и закончились лет пятьдесят тому назад. В Европе было много глухих толков обо мне – кто-то богатый, вечный, с чертом в дружбе… Вот что за человек был мой брат: в тюрьме просил купить ему мышей, крыс, птиц – и казнил их – сажал на кол – любимая казнь, и головы рубил. Развлекался. Иначе – скучно. Он мало учился, плохо… в церкви скучал тоже, ни одной обедни вынести не мог. Говорил мне: что за бог Христос! Всех мог раздраконить – и пошел на кресте висеть! дурной Бог! Слабый, глупый. Турки ему нравились – жестокостью – потому любил с ними воевать: правильные враги, хорошие. Приходит ко мне иногда, что-то говорит – я не слышу.

АЛИСА. Вы – что хотите? Дальше жить или как?

ГОСПОДИН Д. Все было. Казалось: сыт жизнью по горло – нет, забирало, дальше тащило. Нет ответа, милая моя. Не знаю. Пристрастился я к жизни, знаешь! Сильно – прикипел. Даже розы свои жалею – как они будут без меня. Мои розы! Для воина бессмертие – проклятие, для садовника – милость.

АЛИСА. А вы в Бога-то верите?

ГОСПОДИН Д. Что же мне верить, для чего мне верить, когда я – знаю. Я знаю, что он – есть, и ни минуты не сомневался никогда… Иной раз я завидую атеистам… блаженные… выкинули все из головы – счастливцы! Да, знаю: Он – есть. Ну, и что?

АЛИСА. Как – ну, и что?

ГОСПОДИН Д. У тебя какой бог – добрый старец, с бородкой? Или кто? Не тот ли, кто твою грудь из лифчика вынимал и говорил «какая же ты сладкая будешь для кого-то» – не он? Кажется, он наибольшее влияние на тебя имел. Не он – твой Бог? Ты сколько лет забыть его не можешь.

АЛИСА. Нет! Не он! Нет! Тот, кто весной… когда жизнь просыпается… кто трава и цветы… и когда человек милый идет… и когда читаешь что-нибудь прекрасное… и когда служба – все равно, православная или католическая… когда чисто, красиво, светло в душе – когда Христос воскрес… воскрес!.. и музыка гремит, и голоса поют – радость. Я ведь премудрость Божью не понимаю. Я – а к кому мне было обратиться, господин Николас? – я просто жила, надеялась… верила – все правильно, все зачем-то нужно… Знаете, ведь этот мамин друг – он был мамин любовник, ему в кайф было еще и дочь… оприходовать. Я потом поняла. Никому не сказала.