Чтение онлайн

– А пельменей-то много налепили, Дарья Викторовна?

– Много, – засмеялась она, – хотите?

– Очень! – обрадовался я приглашению.

Дома у неё было до того уютно, что я почувствовал умиротворение – именно таким в моем представлении должен быть дом.

– Кушать будем в гостиной. Сейчас футбол начинается – не хочу пропустить.

– Вы что, футбол смотрите? – я обалдел, причем сразу по двум причинам: во-первых, потому, что мы можем ужинать в гостиной, что в моём доме категорически запрещалось; а во-вторых, потому, что коллега по работе увлекалась мужским видом спорта.

– Да, – смутилась она, – я страстный болельщик. Муж научил, Серенька…, а потом взял, да и сбежал к другой…

– Бывает, – постарался нейтрально ответить я, – а за кого болеете?

– За Зенит, а вы?

– И я! Поболеем! Ещё ни разу не встречал болельщика – женщину!

…Пельмени были вкусными, футбол – динамичным. Где-то в конце второго тайма (наши выигрывали с крупным счетом), к адреналину добавился тестостерон, и я, пройдя за хозяйкой на кухню (она разливала чай), обнял её, и выжидательно посмотрел в глаза.

– Не уволишь? – засмеялась она…

…Обыкновенная женщина. Милая, жизнерадостная, добрая. Я полюбил её всеми своими нерастраченными чувствами. Я словно выбрался на свет божий после затяжного пребывания в ледяном царстве Елены Прекрасной.

…Такого у меня не было никогда. Почти в сорок лет я открыл для себя всю силу счастья от безумных соприкосновений тел и слияния близких душ. Я даже и не знал, что так бывает. Днем я постоянно видел её на работе, мы перекидывались несколькими фразами, взглядами – это вселяло в душу радость и удовлетворение жизнью. Её глаза были то грустными, то серьезными, задумчивыми, веселыми, иногда смешливыми, но всегда – настоящими. В них была жизнь. Холода в них я не видел никогда!

После работы я, презрев условности, вез её домой и оставался допоздна. Друг, любовница, любимая женщина – я даже не мог представить, что всё это может быть один человек. Все пазлы сошлись! Чего ещё желать от жизни?

Но я что-то медлил. Рутина прежних отношений гирями лежала на плечах, да и выяснить отношения с властной супругой никак не мог решиться (мужики поймут). Нужен был какой-то толчок, ускорение. И я его получил, в лице Сереньки, бывшего мужа моей женщины, который однажды вечером, подкараулив у подъезда, не говоря ни слова, полез на меня с кулаками. Он был пьян и агрессивен. Я схватил его за шиворот (все-таки, – боксер, силенка-то есть) и, приставив к стене, грубо спросил:

– Тебе что надо, мужик? Не с тем связался. По стенке размажу!

– Что тебе от Дашки надо? Это я тебе за неё шею сверну!

– Постой…, ты Сергей, что-ли?

– Да, я муж Даши, а ты кто?

– Ты – бывший муж Даши! Ты – её прошлое, – категорично и жестко отчеканил я, – а вот её мужчина нынешний – я! И я – её настоящее и будущее!!! Понял?

Серенька сразу сник. И вроде даже протрезвел слегка.

– Не обижай её! Лучше не найдешь! Это я по себе знаю.

– Я тоже кое-что знаю. По себе. И своего счастья не упущу! – мне даже стало жаль Серегу: вот такие, мы мужики, дураки бываем…. «Накозлим», а локоток-то потом не укусишь…, – я пожал Сереге руку, и мы разошлись.

…Сумка была собрана. Я ждал пробуждения жены. Когда она, умытая и причесанная, в красивом халате вошла на кухню, мне даже не пришлось ничего говорить. Она вдруг как-то сникла (что ей совсем несвойственно), и сказала:

– Уходишь…, ну извини. Не получилось…

…Дождь всё шел, но это были его последние потуги. На горизонте уже поблескивало солнце, и россыпи капель блистали на обновленной листве. Дождик то ускорялся, то затихал. Будто какая-то невидимая рука выжимала из туч последнее, и создавалось впечатление, что дождь то опускал, то приподнимал свой занавес, приглашая в своё зазеркалье. Я глубоко вздохнул полной грудью, бросил сумку на заднее сиденье машины и отправился… в новую жизнь.

Про баб, мужиков и «Виагру».

Мы сидели у Петровича в гараже. Потихоньку «квасили» и «балакали за жизнь».

– Атас, Сема, твоя идет, – крикнул походящий мимо открытой двери Лева, сосед по гаражу.

– Спасибо, друг, сто граммов за мной, – мгновенно отреагировал Петрович, и, когда жена вошла, никаких следов выпивки не было, а мы копались в моторе.

– А, это ты! Привет, дорогая! Мне вот Александр Ильич помогает, что-то мотор барахлит…, садись, посиди, надеюсь, мы не долго.

Жена растерянно осмотрелась («спалил», видно кто-то, она ожидала увидеть другое), присела, но через несколько минут ретировалась (мы все это время усердно копались в моторе, не поднимая головы) со словами:

– Я пошла. Жду дома!

…– Фу, пронесло! – облегченно вздохнул Петрович, и его «скатерть-самобранка» снова появилась на свет.

– Уважаю! – с пиететом придохнул я, – вот что значит конструктивный ум, я бы не додумался! Как это у тебя здорово продумано.

– Приходится страховаться …, на такие вот случаи, да, в общем-то, ничего такого, обыкновенный шарнир, принцип известный…

– Не скажи! Я бы не додумался! – продолжал восторгаться я.

– Да тебе и не надо, твоя по гаражам никогда не шастает, это моя грымза…. Достала уже!

– Мужики! Свои сто грамм я честно заслужил! – в проеме появился добродушный и громогласный Лева.

– Кто бы спорил? Проходи, дорогой, здесь тебе всегда рады!

– Пошутил! Всё своё всегда ношу с собой, – Лева вытащил бутылку и пару плавленых сырков, – нужна только джентльменская компания.

– « Ви хочете компании? Их есть у меня!» – сказал на еврейский манер Петрович. Стало веcело. «Атака» была отбита, и мы расслабились. Разговор пошел о них же, бабах.

– Моя такая же, как и твоя, каждый шаг контролирует: шаг влево, шаг вправо – расстрел. А ведь, если разобраться: зачем ей это? Когда ни приду, она все по телефону «трындит», или по скайпу по интернету может обсуждать какую-нибудь ерунду: в клеточку или в горошек; два яйца положить в пирог или три. А однажды я просто случайно услышал, как она битый час обсуждала с подругой про то, что лучше: манка или песок? Нет, вы поняли что-нибудь? Вот то-то! А это, чтобы вы знали: это про маникюр!