Чтение онлайн

— А то — что?

— Увидишь. — По лицу отца расплылись красные пятна. — Поторапливайся, я кому сказал!

Мать бросилась к мужу, испугавшись, что он не сдержится, наделает глупостей. Наташа пошла за свекровью, чтобы закрыть за ней дверь.

— Это ты испортила жизнь моему сыну! — не смолчала на прощание Варвара Петровна.

— Хочу сделать вам комплимент, — сказала Наташа, ожидая, пока та наденет пальто. — Ваш сын все больше становится похож на вас. Я рада, что мы с ним расстаемся.

— Зараза! — У свекрови кончился запас слов, и она выскочила из квартиры.

Наташа вернулась к родителям.

— Чья это была идея? — спросила она.

— У нас отец очень жалостливый, — мягко сказала мама, поглаживая мужа по спине. — Она позвонила, он предложил ей приехать.

— Кто же думал, что она так распояшется, — виновато добавил отец. — Прости нас.

— Да что ты, папа, — жалость к родителям сжала Наташе сердце. — Ничего страшного не случилось. Я насчет Варвары Петровны давно не обольщаюсь. Когда мы с ней познакомились, очень многое в наших отношениях зависело от нее. Если не все. Она была старше, мудрей, опытней. Я ведь готова была ее любить как вас. Но она не захотела.

— Как же ее муж терпел? — удивился отец.

— Она просто не в себе, — задумчиво произнесла мама. — Старость, говорят, готовят себе в молодости. Зла в ней много, по ведь не от чего ей радоваться. Она тут рассказывала, что Андрей и говорить с ней не хочет, любую ее помощь отвергает. Каково это?

— Давайте закроем эту тему, — сказала Наташа. — Я уже больше не могу. Знать не хочу, как живет Андрей, его мама и все, кто его окружает. Меня от всего этого тошнит. Я хочу поставить на той жизни точку. И начать новую. Я только сейчас поняла, что мы совсем чужие. И хватит об этом!

Родители не проронили ни слова.

В самолетное окошко была видна бескрайняя и безжизненная пустыня. Наташа помнила это обманчивое впечатление. Пустыня в Объединенных Арабских Эмиратах была не чем иным, как обрамлением райского уголка, где прекрасно чувствовала себя любая живность, били фонтаны, по вечерам зажигались разноцветные огни, а местные жители вели неторопливую размеренную жизнь.

Наконец самолет приземлился, а пассажиры искренне зааплодировали, благодаря таким способом экипаж. В аэропорту Дубая тут же выстроились длинные очереди к окошкам паспортного контроля.

— Здесь всегда так, — пояснила Маша. — Очень много рейсов сразу. Ничего, нам спешить некуда.

Когда подошла их очередь, они оказались перед девушкой, очень молоденькой, в черном платье, в черном платке из тонкой дорогой ткани, но с открытым лицом. Она не удостоила гостей особым вниманием и, почти не глядя, проставила отметки в паспортах.

— Ты заметила, сколько на ней косметики! — говорила Маша, пробираясь сквозь строй агентов, каждый из которых норовил запихнуть в руки вновь прибывших туристов рекламные проспекты и визитки с адресами ювелирных, меховых и прочих магазинов, стоматологических клиник. — А еще утверждают, что женщины в России слишком много красятся.

Отель, где им предстояло провести бездумную неделю, был хотя и далеко от центра, зато на берегу моря, имел собственный пляж, бассейн и даже сауну с тренажерным залом. На ресепшене им выдали памятку, как следует вести себя в отеле, а также в городе, куда они могут выезжать на бесплатном гостиничном автобусе. Только нужно заранее записываться, чтобы забронировать места.

— Да как же я буду тут свои топики носить! — уже в лифте завозмущалась Маша, углубившись в изучение инструкции. — Даже в ресторане нельзя, оказывается, появляться с открытыми плечами. А уж в город выходить надо совсем монашкой.

— Что ты хочешь? Мусульманская страна. — Наташу эти ограничения никак не задевали.

— Учти, купаться в бассейне по ночам нельзя. Ходить по отелю в купальниках тоже. A ещe запрещается загорать в обнаженном и полуобнаженном виде.

— Ну и не будем.

— Ты заметила, сколько в отеле наших? Думаешь, они следуют этим правилам? Я даже сомневаюсь, что большинство их читает! Ладно, завтра посмотрим на все собственными глазами.

Номер оказался довольно уютным, белье — белоснежным. в ванной на полочках были расставлены бутылочки с шампунем, кондиционером, кремом. Они тут же открутили пробки, и запах им понравился — было в нем что-то необъяснимо восточное. Маша вышла на балкон, взглянула на сверкающее внизу море, вдохнула поглубже сухой воздух и сказала:

— Ох и накупаемся мы тут! На всю оставшуюся жизнь.

С утра этим и занялись.

Публика по большей части была семейной. Пары возлежали под зонтами, лениво тянули заказанные напитки. читали, кто-то, закрыв глаза, слушал плеер. В какой-то момент они срывались с насиженных мест, шли к морю, долго плавали и возвращались на свои шезлонги. Многие приехали с детьми. Малышня не давала родителям покоя, все время куда-то тянула и чего-то хотела. Дети постарше заводили друзей, отпрашивались за мороженым, совместно строили пещеры и дворцы на песчаном берегу.

Наташа не могла оторвать от них глаз. Загорелые, все как один хорошенькие, в ярких одеждах, они казались ей ангелами, которые своим существованием приносят счастье.

— Какой смешной! — указывала она на очередного малыша.

— Серьезный! Директором будет, — подхватывала Маша. — Смотри, сюда даже с грудничками приезжают. И ничего не боятся.

Она намазалась кремом для загара и потребовала, чтобы Наташа проделала то же самое. Мимо прошла жгучая брюнетка с красивым загаром.

— Представляешь, Иришка покрасилась в какой-то жуткий черный цвет, — проводив ее взглядом, сказала Маша. — Смотреть не могу, совершенно ей не идет.

— Хорошо, что не налысо постриглась.

— Тоже верно. У нее еще пупок проколот. Как думаешь, это не помешает при родах?

— Да вон их сколько таких ходит. И ничего. Она тебя с возлюбленным познакомила?

— Пока нет. Но живет уже у него. Мать мне всю плешь проела. Сама ты, говорит, без тормозов, и дочь в тебя. А кто, в конце концов, нас обеих воспитывал? Не она ли?

Маша помолчала и добавила:

— А Леха тоже ребенка ждет.

— Какие все счастливые, — вздохнула Наташа.