Чтение онлайн

Андрей разговаривал грубо, а потом просто послал Лену подальше’. Тогда она, заведясь, помчалась к Наташе и прямо заставила ту написать заявление и на раздел имущества тоже. Не хочет по-хорошему — пусть ему же будет хуже!

Но теперь Лена сомневалась, правильно ли она поступила. Такие решительные шаги, которые с ее помощью сделала Наташа, уже не оставляли пути к отступлению. А может быть, прошло бы время, все успокоились, глядишь — и помирились бы. Ведь каких только чудес на свете не бывает! У них на работе есть женщина, которая развелась со своим мужем семь лет назад, потому что ей показалось, что пришла настоящая любовь. Любовь обернулась призраком и через полгода совместной жизни улетела. А бедная коллега, оставшись с двумя детьми на руках (от первого мужа), резко подурнела, неимоверно растолстела, у нее испортился характер. И вот через семь лет они с первым мужем воссоединились. Кажется, толчком послужила случайная встреча. То есть он увидел ее такой страшной, очень отличающейся от той, на которой когда-то женился, но тем не менее снова полюбил и повел в загс. И ладно бы, был никчемным уродом. Нет! Лена каждый вечер видела, как он встречает после работы вновь обретенную жену. Интересный мужик, высокий, на артиста Стриженова похож. Трудится тоже юристом в крупной компании.

— Лен! Ты куда пропала? — крикнул из комнаты Саша. — Твой любимый фильм начинается! Иди скорей!

Лена выключила воду, тщательно вытерла со стола нелюбовью осмотрела свою чистую, уютную кухню — любимое место в доме. Надо сказать Саше, чтобы подправил шкафчик, — кажется, он висит немного кривовато. Вот как без мужчины в доме? То что-то ломается, то перегорает, а вчера вдруг затрещала люстра и от нее медленно начал отваливаться один рожок. Фантастика! А Саша все умеет, ручки золотые, и голова хорошо варит — все-таки Физтех закончил.

— Иду! — крикнула она в ответ.

Странно, но теперь ее не тянуло ни в гости, ни в кино, ни на какие увеселения и встречи с друзьями.

Город давил на нее своей тяжестью. Мрачные многоквартирные здания, построенные чуть ли не в семнадцатом веке, с дворами-колодцами, жуткими подъездами, в которые страшно было входить вечерами, с не расселенными еще коммуналками, в которых можно было увидеть такой «антиквариат», как утюг, греющийся на газовой плите, никак не соответствовали Марининым представлениям о достойной жизни. Нo именно в таком доме и обитала ее тетка с семейством, у которой она остановилась, чтобы осмотреться.

Питер принял Марину не столь гостеприимно, как она рассчитывала. Тетка хотя и занимала две большие комнаты в огромной коммунальной квартире (что вызывало зависть соседей), но для Марины определила место на раскладушке, которую каждые утро-вечер требовалось собирать-разбирать и засовывать на антресоли. Соседями по сну были двое теткиных детей — мальчишек-переростков, которые подглядывали за Мариной и потом долго шуршали под одеялами. Все это казалось ей отвратительным.

Тетка с трудом сводила концы с концами. Сама она работала в булочной напротив своего дома, муж там же трудился грузчиком, а детишки делали вид, что учились — то ли в ПТУ, то ли на каких-то курсах — Марина не вникала. Она надеялась, что с помощью тетки хотя бы продаст утащенные у Андрея вещи, по у той не оказалось столь обеспеченных знакомых.

Вначале все Марине обрадовались. До них доходила информация, что племянница купается в деньгах, живет то ли с дипломатом, то ли с миллионером, ездит по заграницам. И тетка, видимо, надеялась, что Марина поможет их семейству, быстренько выложит им деньги на стол, наставит на путь истинный сыновей, устроив их на работу к миллионеру. Кто ее знает, какие фантазии, вызванные приездом племянницы, роились у той в голове.

Но день шел за днем. Марина ничем не одаривала родственников, хотя тетка не раз прозрачно намекала. Никто не спрашивал племянницу по телефону, хотя миллионер-дипломат должен уже был беспокоиться. А про свой отъезд Марина вообще не заговаривала. И тетка заподозрила неладное. Она стала приставать к Марине с расспросами. Пришлось придумывать целую легенду про то, что друг в длительной заграничной командировке, а ей захотелось повидать родственников, посмотреть Северную Пальмиру, побыть одной, почувствовать себя обычным человеком, потому что она устала от той напряженной жизни, которую они ведут с дипломатом.

Тетка отвязалась. Но, видимо, Марина уже сильно надоела ей своим присутствием. Все-таки и она мешала, добавляя напряженности, которой у них и так хватало, в жизнь семьи. На нее надо было тратиться, готовить ей, стирать. Почему-то племянница не считала нужным что-нибудь купить к общему столу или хотя бы дать денег. Ничего за собой не убирала, не мыла посуду. К тому же она не нравилась соседкам. Те обсуждали каждый ее шаг и постоянно жаловались на Марину. Зато мужики-соседи приосанились, больше не выходили на кухню в драных майках, при каждом удобном случае пытались завести с Мариной разговор. А студент, снимающий в их квартире комнату, заманивал девушку к себе, и тетка боялась, как бы все не кончилось плохо. Приедет потом дипломат — разбирайся с ним!

Марине это затянувшееся существование под теткиной крышей осточертело еще больше. Она хотела временно затаиться, скрыться от всех там, где ее никто не мог бы обнаружить. Потому и не проявляла активности. Утром уходила из этого жуткого дома, слонялась по Питеру, а вечером возвращалась и ложилась спать. Честно говоря, прогулки эти не приносили никакого удовольствия и уже изрядно надоели. В глубине души Марина рассчитывала на случайное счастливое знакомство, как это однажды получилось с Виктором. Где-нибудь в Эрмитаже, на скамейке или просто на улице подойдет к ней тот, кто возьмет на себя все заботы, обогреет и приголубит. Но такого знакомства не получалось. То есть бывало, что с ней заговаривали, даже предлагали прогуляться, вместе провести время, но наметанным глазом Марина видела, какого сорта эти мужчины. Неудачи лишь подтверждали ее давнее правило: надо действовать самой, а не полагаться на случай.

Но единственное, что она предприняла, — позвонила своему давнему знакомому, с которым судьба свела несколько лет назад в Москве, еще до знакомства и с Виктором, и с Андреем. Он часто наезжал в столицу в командировки, любил сиживать в казино, где они и познакомились. не жалел на развлечения денег. Так что у Марины остались о нем самые приятные воспоминания. Но знакомый был в отъезде. Видимо, опять в Москве. И доброжелательный женский голос сообщил, что вернется он не раньше пятнадцатого.

Сегодня наступило именно пятнадцатое.

Марина никому не звонила из теткиного дома. На всякий случай. Она опасалась, что где-нибудь сработает определитель номера, ее вычислят, нагрянут к тетке. И хотя про питерского знакомого почти никто не знал, но лучше лишний раз перестраховаться. Недалеко от дома был телефонный автомат, которым она и воспользовалась.

На этот раз трубку взял сам Толик, вернувшийся из поездки. Марина сразу узнала его голос.

— Вас беспокоят московские гости, — произнесла она давно заготовленную фразу. — Хотелось бы знать, увидят ли они питерское гостеприимство.

— Кто это? — не понял Толик.

— С глаз долой — из сердца вон? А говорил, что забыть меня невозможно. Это Марина. Помнишь такую?

— Марина? Ну конечно. Как же! Куда же ты пропала? Я пытался тебя найти. Но никаких следов не обнаружил. Что привело тебя к нам?

— Путешествую. В гордом одиночестве. Может быть, покажешь мне город?

— Без проблем, — согласился Толик. — Давай прямо вечером. Казанский собор знаешь? Подъезжай туда к семи часам. Как я выгляжу — не забыла?

— Узнаю, — сказала Марина.

И они попрощались.

С чего бы ей его не узнать? Молодой пацан, почти ровесник — в районе тридцати, очень шустрый, одетый по последней молодежной моде, он был личностью запоминающейся. По каким делам приезжал в Москву — Марина не знала. Толик любил напустить тумана, намекал на высокие связи. Они, наверное, в самом деле имелись. Ведь, по его словам, он был единственным сыном высокопоставленного папы. Это чувствовалось, потому что Толик любил шиковать и у него всегда водились деньги. С ним Марина чувствовала себя легко. Как бывает с ровесником, который слушает ту же музыку, смотрит те же фильмы, всегда готов «оторваться», попрыгать на дискотеке и облить презрением всех «старперов» разом.