Чтение онлайн

— Под достойной работой ты имеешь в виду протирание штанов в душных офисах и лизание задницы начальника ради очередного повышения?

— Разговор идёт не туда, — отец открыл ящик стола и достал оттуда папку. — Вот, ознакомься.

— Не вижу смысла, — Рик даже не пошевелился.

— Тогда твои бременские музыканты могут забыть о своих планах раз и навсегда.

Рик достал сигареты, прикурил, швырнув пачку на стол и, выпустив в лицо отцу облако дыма, прищурился.

— Ты всегда был таким конченым мудаком или сейчас какое-то обострение?

Отец ничего не ответил. Снова скрестил руки и кивнул на папку. Рик покачал головой. Стоило ли сомневаться, что их противостояние закончится по-другому? Он ещё раз затянулся и придвинул к себе пластиковый конверт. Внутри лежал договор, копии документов и заявление. Рик небрежно вытряхнул бумаги из папки и зачитал:

— Консерватория Мантуи имени Лучио Кампиани, — он вопросительно посмотрел на отца.

— Ты хотел заниматься музыкой, — развёл руками тот. — Я даю тебе такую возможность.

Кабинет накрыла оглушающая тишина. Лёгкие схлопнулись, отказываясь пропускать кислород, в висках запульсировала кровь. Наконец Рик очнулся, потушил сигарету о пачку и сдавленно произнёс:

— Ты издеваешься?

— Нет. Хочу, чтобы ты получил нормальное музыкальное образование. В Мантуи есть джазовый профиль, я помню, тебе нравилось экспериментировать…

— Зачем? — тихо спросил Рик.

— Что зачем?

— Зачем ты это делаешь?

Отец поправил идеально сидевший костюм и прочистил горло:

— Исправляю ошибки всего лишь.

— Я тебе не верю, — Рик покачал головой и встал. — В любом случае мне это не интересно. Ты опоздал на пять лет, папа. Теперь я играю рок, курю, пью дешёвое пойло и заваливаю девочек, не сильно заботясь об их репутации. Такой персонаж не нужен консерватории, аура не выдержит.

Он подвинул бумаги ближе к отцу и развернулся на выход, но в спину прилетело:

— Ты снова уходишь, сын. Снова не дослушиваешь меня до конца. Печально, что ты так и не научился делать правильные выводы.

Есть такое понятие «ледяная ярость»? Если его нет, то стоило бы придумать, потому что в ту минуту Рик ощущал именно её. Ноги приросли к полу, внутри всё покрылось толстой коркой грязного льда. Сердце же бешено колотилось о рёбра, как у загнанного в ловушку зверя. И как он мог забыть, что его отец, как никто другой, любит играть в игры. Рик медленно повернулся.

— Ну конечно… Это ведь не просто акт отеческой любви.

— Присядь, — мужчина указал на стул.

— Постою.

— Как скажешь, — отец пожал плечами. — Итак, как я и сказал, я понял, что бессмысленно тянуть тебя в компанию силой, однако и заниматься такой ерундой, как игра отвратной музыки в третьесортных заведениях, сын будущего члена правления тоже не должен. Поэтому…

— Ах ты ж чёрт! — Рик не смог сдержать резкого смешка. — Политика. Ну конечно. Вайб для политика у тебя дерьмовый. Ты поэтому за мной так упорно бегаешь?

По тому, как отец стиснул зубы, стало понятно, что Рик попал в точку. Было сложно в неё не попасть, когда история их семьи — одно сплошное позорное пятно. Отец женился на матери, когда той едва исполнилось восемнадцать. Брак по договорённости родителей, без любви и малейшей обоюдной симпатии. Отец хотел быть с другой, но, видимо, не любил её так сильно, чтобы отказаться от наследства, а мать… она была малолетней бунтаркой, и брак с заносчивым снобом, у которого уже в двадцать пять намечалась лысина, а к лицу навечно прилипла высокомерная гримаса, никак не входил в её планы.

И тем не менее они поженились. Через два года родилась старшая сестра Рика, а ещё через год сам Рик, потому что дочь синьора Альберто Конти категорически не устроила. Однако сын оказался слишком похож на мать. Такой же свободолюбивый засранец с пулей в башке. Но, когда жена предложила развестись, ей просто купили большой и красивый дом на юге Франции и разрешили жить свою жизнь без смены статуса, ведь в идеальный мир идеального Альберто развод никак не вписывался. И вот теперь отец дорос до политики, а тут такая засада.

— Бред какой, — Рик снова хохотнул.

— Ты поступаешь на выпускной курс консерватории и заканчиваешь её, — проглотил отец его насмешки. — Дальше, имея диплом и несколько фотографий с отчётных концертов, можешь писать свои бестолковые песенки, сколько хочешь.

— Выпускной курс? И как ты себе это представляешь? — Рику на секунду показалось, что отец действительно поехал крышей. — Влетаю я с ноги в выпускной год, без практики и знаний, и все сразу бегут-орут, чтобы мне, такому классному парню, диплом выдать?

— Я обо всём позаботился. Моя команда уже полгода создаёт «правильное лицо». Хорошо, что у тебя хватило ума не афишировать, чей ты сын.

— Было бы чем гордиться, — фыркнул Рик. — Окей, а если я провалюсь? Что тогда?

— Диплом мы тебе в любом случае нарисуем, но… — отец выдержал паузу. — Тогда ты идёшь работать в компанию.

Рик всё же сел и, подперев щёку ладонью, уставился на отца.

— То ли ты действительно двинулся умом, то ли я не догоняю, — задумчиво произнёс он. — Какой-то бредовый бред. Ты так помешался на своей цели вернуть надо мной контроль, что мысль о том, что такой управленец, как я, пустит твой корабль ко дну, даже не пришла тебе в голову?

— Не нужно много думать, Рикардо, — отец снова положил перед ним документы. — Нужно смахнуть пыль со своих знаний и доказать мне, что в твоём бренчании есть хоть какой-то смысл.

За панорамным окном медленно плыли облака. Рик машинально отметил, что солнце село, окрашивая их в сиренево-розовые тона. Рим затих, готовясь нырнуть в бурлящий котёл ночной жизни, а он всё сидел в холодных офисных стенах, игнорируя назойливое жужжание мессенджеров.

— Какой, мать его, длинный день, — Рик устало сжал переносицу.

— Заметь, я всё ещё терпеливо жду твоего ответа, — напомнил о себе родитель.

— Как будто тебе нужен мой ответ, — усмехнулся Рик. — Ты уже всё решил, обо всём договорился, нарисовал нужную историю, и теперь тебе нужно только, чтобы я, как актёр, отыграл свою роль.

— Даже если и так, что это меняет?

— Да нихрена, конечно, — Рик поднялся на ноги, собирая документы обратно в папку. — Окей, синьор Конти, вызов принят. Я продержусь этот год, а потом ты отвалишь от меня на веки вечные, понял?