Чтение онлайн

– Экхм… этот господин имеет сообщить…

– Это насчет вашей обезьяны, – сказал мужик.

Ридкулли просветлел лицом.

– О, да?

– По-видимому, кхм, он удалил колеса с повозки этого господина, – сообщил Казначей, который находился в депрессивной фазе своего ментального цикла.

– Ты уверен, что это был Библиотекарь? – спросил Ридкулли.

– Толстый, рыжая шерсть, все время повторяет «уук»?

– Это он. О боги. Интересно, зачем это ему? – сказал Ридкулли. – Тем не менее, знаешь, как говорят – пятисотфунтовая горилла может спать, где захочет.

– Но трехсотфутовая обезьянка могла бы вернуть мне мои чертовы колеса, – непреклонным тоном заявил мужик. – Если я не получу мои колеса назад, у кого-то здесь будут проблемы.

– Проблемы? – переспросил Ридкулли.

– Ага. И не пытайтесь запугать меня. Волшебникам меня не запугать. Все знают, есть такой закон, что вам нельзя использовать магию против гражданского населения, – мужик выставил подбородок и поднял кулак.

Ридкулли щелкнул пальцами. Пронесся порыв ветра и кто-то квакнул.

– Я всегда считал это скорее общим пожеланием, – мякго заметил он. – Казначей, отнеси эту лягушку на клумбу, и когда к ней вернется ее прежнее обличье, дай ей десять долларов. Десять долларов поправят дело, а?

– Ква, – торопливо ответила лягушка.

– Отлично. А сейчас сможет кто-нибудь объяснить мне, что происходит?

Снизу донеслась серия ударов.

– Почему мне кажется, – спросил Ридкулли, обращаясь к миру в целом, – что ответа я не дождусь?

Слуги накрывали столы к обеду. Этот процесс отнимал много времени. Поскольку волшебники относятся к приему пищи со всей серьезностью и оставляют после себя горы объедков, в каждый момент времени столы либо накрывают, либо убирают, либо же они заняты.

Расстановка приборов сама по себе требует многих усилий.

У каждого волшебника должно быть девять ножей, тринадцать вилок, двенадцать ложек и одна трамбовка на достаточном удалении от винных бокалов.

Сейчас волшебники восседали за столом.

– Что это с Современным Руносложенцем? – спросил Ридкулли.

В каждой руке Преподаватель сжимал по ножу. Перед ним выстроились солонка, перечница и горчичница. И подставка для печенья. И пара накрытых крышками супниц. И по всему этому он решительно колотил ножами.

– Что он там делает? Зачем? – спросил Ридкулли. – И, Декан, прекрати топать ногами.

– Ну, это заразительно, – сказала Декан.

– Это заразно, – поправил Ридкулли.

Преподаватель Современного Руносложения сосредоточенно хмурился. Вилки издали резкую дробь, ложка взлетела, сверкая, закрутилась в воздухе и поразила Казначея в ухо.

– Какого дьявола он делает?!

– Мне больно!

Волшебники столпились вокруг Преподавателя Современного Руносложения. Он не обращал на них никакого внимания. Пот стекал у него по бороде.

– Он расколотил графинчик для уксуса, – заметил Ридкулли.

– Это будеть жечь часами.

– Ах, да, он горяч, как горчица, – сказал Декан.

– Я бы добавил щепотку соли, – добавил Главный Диспутатор.

Ридкулли выпрямился и поднял руку.

– Кто-то собирается сказать что-нибудь о кетчупе? – вопросил он. – Или что-то вроде «еще чуть-чуть соуса»? Или – я готов держать пари – вы все тщитесь выдать какую-нибудь глупость про перец? Я был бы рад узнать, что существует хоть какая-то разница между преподавательским составом и бандой безмозглых идиотов!

– Ха-ха-ха! – сказал Казначей нервно, продолжая массировать ухо.

– Это не риторический вопрос.

Ридкулли выхватил вилки у Преподавателя Современного Руносложения. Тот некоторое время продолжал молотить воздух, а потом как будто проснулся.

– О, привет, Аркканцлер. Какие-нибудь проблемы?

– Что ты делаешь?

Преподаватель посмотрел на стол.

– Он синкопировал, – сказал Декан.

– Я не синкопировал!

Ридкулли нахмурился. Он был толстокожим, прямодушным, такта в нем было как в кувалде, чувством юмора он обладал соответствующим, но дураком он не был. И он знал, что волшебники напоминают флюгеры или тех канареек, которых шахтеры используют для обнаружения карманов с газом. По своей природе они были настроены на оккультную частоту.

Когда в мире начинало происходить что-то странное, первым делом оно происходило с волшебниками. Они как бы разворачивались в соответствии с изменением ветра. Или валились со своих жердочек.

– С чего это вы все стали такими музыкальными? – спросил Ридкулли. – Я употребляю это слово в самом вольном понимании, конечно.

Он посмотрел на сгрудившихся волшебников. Затем опустил взгляд.

– Да у вас у всех башмаки на манной каше!

– Честное слово, мне показалось, что я стал чуть выше, – сказал Главный Диспутатор. – Я отнес это на счет сельдерейной диеты[20].

– Правильная волшебная обувь – это остроносые туфли или хорошие прочные башмаки, – сказал Ридкулли. – Если чья-то обувь превращается в манную кашу – значит, что-то неладно.

– Это же резина, – объяснил Декан. – Через нее всякие острые штучки легко…

Ридкулли тяжело задышал.

– Если твои ботинки сами по себе изменяются… – прорычал он.

– То это означает, что ты наступил в магию?

– Ха-ха, хорошо сказано, Главный Диспутатор, – сказал Декан.

– Я желаю знать, что происходит, – тихим ровным голосом сказал Ридкулли. – И если вы все немедленно не заткнетесь, у вас будет куча проблем.

Он порылся в карманах мантии и после нескольких фальстартов извлек на свет божий карманный чудометр и воздел его вверх. В Университете всегда высокий магический фон, но сейчас маленькая стрелочка застыла на отметке «Нормально». В среднем, скажем так. Она раскачивалась туда сюда, как метроном.

Ридкулли поднял его еще повыше, чтобы всем было видно.

– Что это такое? – спросил он.

– Размер четыре четверти? – подсказал Декан.

– Музыка – это не магия, – отрезал Ридкулли. – Это бренчанье и громыханье и…

Он запнулся.

– Никто из вас не желает мне ничего сообщить?

Волшебники нервно шаркали своими голубыми замшевыми туфлями.

– Ну, – начал Главный Диспутатор, – действительно, прошлой ночью мне, кхм, то есть некоторым из нас случилось проходить мимо «Залатанного Барабана»…

– Добродетельные Странники, – сказал Преподаватель Современного Руносложения. – Вполне допустимо для Добродетельных Странников употреблять Спиртное в Лицензированных Заведениях в любой Час Дня и Ночи. Городской закон, как вы знаете.