Чтение онлайн

– Посмотрите на «Плейбой» и на нашу обложку разницы нет, - так на это ответил Грэг в эфире «Радио-1».

Нас постигали неудачи. Альбом разнесли в пух и прах, назвав его вычурным. Мы продолжали усердно работать, приходилось успевать все, домой приходили, и вались от усталости, не было у нас времени на те глупости, которые любила сочинять мировая пресса. Это лето было довольно не удачными. Не хочу сказать, что все было плохо, просто мы, наверное, опережали свое время. Тогда не было такого звучания в музыке, таких клипов, либо это все было, но было в меньшинстве. Мы стали резки, и перешли от прозрачных намеков к полупрозрачным. Все кругом только и работали на провал альбома, но хочу сказать, это был довольно удачный альбом, поскольку я постаралась, да и все остальные практически сменить свой стиль. Но это было ненадолго. То же самое творилось и с Фредди. Пресса постоянно поднимала шумиху о его внешнем облике, его волосы стали короче, исчезли немного чудаковатые костюмы, заменившие кожаные брюки, распахнутые рубашки, грубая обувь. Если Фредди становился жестче, то я становилась более раздетой на публике. Мы играли по правилам публики, если она хотела чего-то мы давали ей это.

Фредди.

– Чертова пресса! – я кинул газеты на стол перед всеми, - вот чего они бесятся?

– Им не понравились эти голые девицы в ролике, - вставил Роджер, - фиговые пуритане!

– Джим сказал, что им пришлось это сделать, - добавил Брайан, - это же нарушение авторских прав.

– Это не нарушение это свинство! – воскликнул Джо, - что хотят то и творят!

– Я итак терплю, что Бетти называют, откровенно говоря, шлюхой за ее поведение на сцене, но это перебор уже! – выплюнул я, - по сравнению с другими звездами, мы просто ангелы невинные. Взять и испортить тираж сингла, из-за обложки! Чертовы ублюдки!

– Если они хотят это, то надо дать им! – произнес Роджер, - если хотят видеть голых девиц, пусть видят! Если хотят думать, что у нас коксовые вечеринки, пусть думают!

– Именно такими мы и должны быть, - согласился Джо, - нужно порвать эту прессу.

Наши гастроли по Штатам проходили в агрессивной обстановке. С одной стороны нас осаждала пресса, с другой стороны разрывала публика, которой нравились все наши резкие трюки. Но в эту осень мы стали спиваться. Каждый концерт, каждый наш приезд в новый город мы отмечали, чего мы не делали раньше. Но я не видел самого главного, в своем мужском запале мы спаивали Бетти. Она пила на равнее с нами, не забывая перед концертом пропустить вместе со всеми нами пару рюмочек чего-нибудь погорячей. Обычно мы всегда давали концерт первыми, через несколько дней давали Контрасты. Мы, отработав, расслаблялись, и пили, но ребята, им нужно было выступать дальше.

В Монреале наши отношения дошли до точки кипения. В тот день мы снова распивали до концерта Контрастов. Бетти пришла к нам, она выступала в крайне откровенном наряде. Впервые увидев ее так, я взбесился, но потом смерился, с ней нельзя было ругаться вечно. В начале шоу зрители видели тень Бетти за ширмой, она была одета в белую мужскую рубашку и черные чулки, в середине песни, после открытия ширмы она снимала рубашку, представав пред публикой, почти раздетой. Между черными топом и мини-шортами виднелась тонкая полоска кожи, которая возбуждала всех. Бетти жестом показала мне налить мартини, разбавив его яблочным соком. За бокалом последовал еще один, потом еще и еще. Прозвенел звонок, ей нужно было выходить на сцену.

Через несколько минут после начала шоу, я пришел к занавесям, наблюдая за концертом. В Бетти чувствовалась не уверенность, забывая слова, она дала возможность петь залу. Когда концерт закрыли, мы сидели в гримерной, продолжая распивать спиртные напитки. Бетти вбежала в комнату, на ее лице был написан гнев, но спиртное не позволило мне увидеть настоящую картину.

– Это были наши последние гастроли с вами! – крикнула она нам.

– Бетти, - Брайан встал со стула, собираясь подойти к ней, но она уже развернулась и ушла. Она поняла всю ситуацию.

***

Голова ужасно раскалывалась. Я не помнил, как оказался в номере. Я услышал чьи-то шаги по комнате, открыв глаза, я заметил Бетти в брюках и жакете для перелетов. Она гневно посмотрела на меня.

– А, проснулся! – воскликнула она.

– Что случилось? – спросил я.

– А ты не помнишь?! – она приблизилась ко мне, - нет?

– Нет, - ответил я.

– Я напомню тебе, как два месяца вы спаивали меня, и всех остальных, - она была в бешенстве, - вчера я чуть не показала публике свою любовь к алкоголю, а не к ним!

– Бетти… - я приподнялся на локтях.

– Больше этого не будет! – выпалила она, - Понял меня, меня не будет!

– А ты не пей! – крикнул я, - мы тебя не заставляли! – я знал, что это неправда. Мы подзуживали ее, выводили из себя, подводили к этому.

– Конечно, - съязвили она, - это были последние гастроли с тобой! – зло произнесла она, отворачиваясь от меня, - собирайся у нас самолет!

Она не шутила, и когда мы решали, как провести следующий год, то наши графики стали разными. Мы не могли больше выдерживать бешеный ритм нашей жизни, нужно было выбирать, между гастролями и записями альбомов, делать это одновременно мы больше не могли. Поэтому следующий год мы решили только гастролировать. Мы поссорились с Бетти, но как всегда легко померились, если она хочет этого то, так и будет. Лучше уступить, нежели, чем раздувать пламя дальше. Мы с Бетти оба состояли из огня, и достаточно было искры, чтобы разгорелось настоящее пламя, достаточно было искры. Я научился тушить свое пламя, ведь любовь это и есть уступки.

Май 1979.

Фредди.

Отгремев очередной концерт, я спешил домой. Мы с Бетти договорились встретиться в Монтре, чтобы провести вместе недельку. С тех пор, как она перестала ездить с нами, я все время терзался сомнениями. Что она делает? С кем проводит время? Но я понял, она всегда трезво подходила ко всему, что касалось работы. Они с Джеймсом просто гоняли всю рабочую команду. Я тоже доводил многих до слез, но моя милая женушка не позволяла пьянствовать всем. Машина въехала в наш сад. Я просто влетел в дом. По холлу, перед мраморным бассейном носился Рэй вместе с Ритой.

– Папа, - он кинулся ко мне, я подхватил его на руки.

– Привет, - ответил я, - где мама?

– Где-то на кухне, - я поставил сына пол, идя на кухню.

Наш дом не был очень большим, зато он выглядел очень дорого. Все было отделано мрамором, позолотой, дорогими росписями в стиле возрождения, витражными стеклами, коваными решетками, интерьер, наполненный антикварной мебелью, живописью. Мы выложили за него круглую сумму. Но нас это не смогло остановить. Мы хотели дом в этом магическом городе. У каждого из нас был свой секретарь, но у нас был человек, который следил за всей нашей недвижимостью, поэтому дом в Монтре мы часто сдавали своим друзьям и родственникам. Бетти сама звала всех сюда. Я успел влюбиться в Гарден-Дейлиас, который мы потеряли. Я нашел Бетти на кухне, она доставала из духовки целый противень пирожков.

– О, привет, дорогой, - она, не снимая прихваток, обняла меня, - ты вовремя. Скоро ужин.

– Ужин? – я вздернул бровь, - ужин?

– Ну, да, - подтвердила она, - а ты что думал, Менори? – она толкнула меня в грудь, - Ах, ты извращенец! Только на порог, и хочешь меня затащить в койку?

– Да, - не скрывая своего желания, ответил я, находя молнию на ее платье, - я не видел тебя три месяца, и еще три не увижу, - заныл я, - ты, что отказываешь мне в моем праве на тебя? – она кивнула, - я как восточный мужчина имею все права на тебя!

– Я, как западная женщина принадлежу только себе! – она заливисто засмеялась.

– Ох, нет, милая моя, ты моя! – прорычал я для устрашения, - помни, что твое сердечко, твоя душа, твое тело, твой ум - принадлежат мне, - я схватил ее за плечи, прижимая ее к холодильнику.

– Ничего подобного, - слегка обижено сказала она. Ох, сейчас она была похожа на маленького обиженного ребенка. Когда я перестану так к ней относиться? Ей же уже двадцать четыре, давно не девчонка!

– Еще как, милая, напомнить тебе твоего хозяина? – она собралась было раскрыть рот, чтобы обрушить на меня очередную гневную тираду, но я зажал ей рот рукой. Отминая руку, я прижался губами к ее рту, подавляя ее волю. Я одичал без нее. Три месяца воздержания, именно к этому и приводят. Я забыл обо всем на свете. Развернул ее к себе спиной, повалив на стол. Я ощутил ее дрожь, которую принял за желание.