Чтение онлайн

— Ты уверена, что он сказал именно это? Что хочет уйти куда-нибудь подальше от звезд?

— Совершенно уверена, сэр.

— Что, по-твоему, он подразумевал?

Она заколебалась, пожала плечами, насмерть перепуганная выражением, появившимся в его глазах.

— Не знаю, сэр. Он вроде был пьян или там еще что-то.

— Что значит «еще что-то»?

— Я это и раньше видела, сэр. Словно бы пьян, но не совсем так.

— Ты думаешь, он принял опиумное средство? Микстуру?

У Розы хватало подруг, которые оглушали свои чувства маковыми настойками, предпочитая опий с лакричной добавкой. Кто мог бы их винить?

— Может, и так, — сказала она осторожно.

— Он тебе заплатил?

Она вся напряглась.

— Только шиллинг. Как водится. — Ее пальцы стиснулись вокруг одинокой золотой монеты у нее в кармане, единственной не забранной тем, кто хотел ее убить. Она попыталась вспомнить, что почувствовала тогда — то счастье в сердце, когда поняла, сколько золота ей отвалил француз, — но не смогла.

Человек, задававший вопросы, внезапно спросил:

— Так золота он тебе не давал?

Она попыталась скрыть удивление. Он что, знает? И это ловушка?

— Иисусе, нет, конечно, — ответила она не слишком твердо. — Золото? Да вы шутите?

Его лицо посуровело.

— Это не шутка, Роза. Ведь едва ты повернулась уйти, тот же человек напал на тебя сзади, стал душить. Ведь так?

Роза вскинула голову.

— Нет! Я им уже говорила. Я не уверена!

Он наклонился, упершись локтями в стол, сложив ладони. Его голубые глаза смотрели на нее почти с презрением.

— Ты что, хочешь сказать мне, будто убить тебя попытался не тот человек, который только что выплатил шиллинг за услуги?

Ее пробрала дрожь, потому что голос у него стал таким суровым.

— Да, кто-то напал на меня со спины, едва тот ушел. Но это не мог быть он. Понимаете, я следила за ним и видела, как он удалился…

— Пешком?

— Нет! Его ждала карета. Я помню, потому как правил ею кучер-урод со шрамом на лице.

— Наемная карета?

— Я не знаю. Не знаю!

— Француз мог вернуться и напасть на тебя, пока ты думала, что он уехал.

— Нет. Это был не он. Я ведь слышала, как тот, кто хотел меня убить, говорил. И он французом, как тот, не был. Он был англичанином. С английским голосом…

— Англичанином? — Мужчину за столом будто оглушило.

— Да! Он считал, пока душил меня. И сказал… он сказал…

— Ну?

— Он сказал что-то странное. Я еще подумала, что больше мне уже ничего никогда не слышать. — Она наклонила голову и прошептала: — «Мёртвое тело за раны не мстит» по-английски. Как в Библии. Я думала, мне конец. И с меня хватит ваших вопросов, хватит… — Ее голос замер, она спрятала лицо в ладонях.

Он глубоко вздохнул. Опять откинулся в кресле и отодвинул бумаги.

— Ну хорошо, — сказал он. — Благодарю тебя Роза. Ты нам очень помогла. Сейчас я распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой. Ты уверена, что не хочешь, чтобы тебя осмотрел врач?

— Нет! Господи избави, нет! — Она вскочила так быстро, что ее ноги подогнулись от усталости и потрясения. — Всего только синяк на шее, — добавила она спокойнее. — К утру я буду совсем здорова, сэр.

И с наступлением темноты снова бродить по улицам, ища клиентов, устало подумал Джонатан, закрывая за девушкой тяжелую дверь. Он отправил дежурного клерка проводить ее вниз по лестнице и нанять для нее экипаж. Теперь он налил себе коньяка, в самый первый раз признав, какое глубокое потрясение вызвал у него вид ее шеи с синюшной полоской, вся ее хрупкая фигурка в ветхом платьишке.

Еще одна, похожая на его дочь. Те же рыжие волосы, та же почти прозрачная кожа; и природная грациозность, даже красота, которую не могла угасить ни жалкая одежда, ни грязь ее жизни.

Душили ее гладким шнуром, шириной примерно в полдюйма. Констебль, занимавшийся с нею, указал на ровность следа, оставшегося на ее шее, так, словно почти восхищался искусством напавшего на нее душителя. Ни единой ссадины, сказал он, которую оставила бы веревка, ни единого волоконца. Ткань вроде шелка, мягкая, но крепкая и достаточно смертоносная, если затянуть туго. Еще мгновение-другое, и она бы была уже мертва. Убитая каким-то сумасшедшим… Англичанином, настаивала Роза. Или же французом, говорящим по-английски безупречно. Несомненно, тот же самый человек, который убил его дочь.

Джонатан на мгновение спрятал лицо в ладонях.

Приходилось смириться с тем, что француз, говоривший с Розой о звездах перед тем, как заплатить за свое удовольствие, не был Ротье и что, более того, Ротье даже близко там не находился. Лакит отлично исполнил его распоряжение и доложил как раз перед тем, как привезли Розу, что выследил доктора Ротье из Холборна и что врач ужинал в одиночестве в харчевне на Комптон-стрит в то самое время, когда на Розу напали. И мог ли Джонатан быть уверен, что описанный Розой француз был Гай де Монпелье, одурманенный опиумом, бормочущий о звездах? А если это и был Гай, как он мог быть убийцей, если Роза Бреннан безоговорочно утверждает, что видела, как молодой француз садился в карету? «Мертвое тело за раны не мстит…» Леденящие слова, если услышать их в тот миг, когда твое тело лишено способности дышать. Почти библейские в своей окончательности. Какой-то сумасшедший — не Ротье и не Гай, но кто-то, кто говорит по-английски. Может быть, имеется еще один сообщник?

Джонатан утомленно протер глаза. Получи Роза золото, быть может, это посодействовало бы ему в раскрытии тайны. Но нет. Шиллинг, сказала она. И бесспорно, ничего больше бедная уличная девка вроде нее ожидать не могла… Когда он спросил про золото, она поглядела на него как на сумасшедшего. И неудивительно. Быть может, его ожесточенный сосредоточенный на одной мысли рассудок выстраивает все это в опасный мираж, как огонек свечи его маленькой дочки превращал все недостатки сверкающего медного блюда в иллюзию безупречных концентрических кругов.

Когда в этот вечер Лакит явился к нему со своим известием о нападении на девушку, Джонатан тотчас послал за ней в караульню и в темноте поспешил в свой кабинет к удивлению дежурного ночного клерка и привратников. Он почти не сомневался, что эта жертва, единственная оставшаяся живой после нападения душителя, каким-нибудь образом поможет ему выследить убийцу его дочери. Но вновь его ждало только разочарование.

Он налил себе еще коньяку. Был второй час, и он знал, что ему следует вернуться домой, но еще он знал, что лихорадочные мысли не дадут ему заснуть.

Коньяк только-только начал согревать его желудок, как снаружи в коридоре послышались приближающиеся шаги, а затем раздался стук в дверь. Джонатан открыл ее и увидел перед собой клерка.

— Да? — сказал Джонатан резко.

— Девушка к вам опять просится, сэр. У нее вроде бы нелады с возвращением домой. Говорит, пешком идти слишком далеко будет. — Клерк и не думал прятать презрение в голосе, говоря о Розе.

Джонатан вспомнил ее усталость, синяки на ее шее и сказал: