Чтение онлайн

– Ну вот, Джузеппе, приехали! Но кто? Немцы или англичане?

Вскоре он услыхал топот мужчин и женщин, бежавших к площади, где возвышались здания церкви и мэрии. Люди спешили узнать о той участи, которая уже была уготована им. Он присоединился к толпе. Но на площади не было видно людей в форме, один только Лючано Криппа, стоя на перевернутой тачке, кричал:

– Идите сюда, люди Страмолетто! Идите узнать великую новость. Ее объявили по радио.

Узнав Криппа, любопытные замедляли свой бег. Этого человека ненавидели, но всем хотелось узнать, что он скажет. От такого человека, как он, нельзя было ждать ничего хорошего.

– Подходите, подходите! Не заставляйте меня кричать.

Карабинер остановился перед Криппа, которого он ненавидел так же, как и остальные, а может быть и больше. В этом маленьком человечке 60 лет, худом, нервном, лысом и беззубом, легко угадывался злобный характер. Он поселился в их местах лет 10 назад со своей молодой женой Сильваной. Она была намного моложе его. Он сразу же запер ее в своем доме, самом красивом доме в деревне, стоящем на отшибе. Сильвана выходила из дома только по воскресеньям, чтобы зайти в церковь в сопровождении своего мужа. Он запрещал ей разговарить с кем бы то ни было. Для помощи в хозяйственных делах Криппа нанял вдову Мариуччу Марини с условием, что она не будет болтать ни о чем, касающемся жизни за дверями этого дома. Лючано Криппа сразу же стал давать деньги в долг, и очень быстро все население Страмолетто оказалось у него в долгах. Не было ни одного двора в деревне, чья судьба не зависела бы от Лючано Криппа, за исключением, естественно, карабинера и кюре.

Кроме Джанни и Авроры, которых даже набат не мог отвлечь от любовных переживаний, ведь народ собрался на площади послушать дона Лучано. Пепе стоял в первом ряду. Полы его красной рубахи, надетой впопыхах, смешно болтались спереди и сзади, но никто и не думал смеяться над ним.

Криппа был единственным обладателем радиоприемника на батарейках в деревне, где не было ни электричества, ни водопровода. Таким образом он знал кучу вещей, о которых остальные и не подозревали. Последним появился кюре.

Лючано ухмыльнулся:

– Только вас и ждем, падре!

Дон Фаусто не испытывал никакой симпатии к этому черствому, бессердечному человеку, погрязшему в грехах, в которых тот никогда не исповедовался.

– Граждане Страмолетто! У меня есть для вас хорошие новости!

У всех сжалось сердце в нехорошем предчувствии – новости, хорошие для Криппа, для остальных могли быть только плохими.

– Наши храбрые союзники-немцы теснят англичан со стороны Бари, в то время как в Неаполе американские захватчики отброшены к морю!

Никто не произнес ни звука. Лючано нехорошо улыбнулся:

– Мы наведем здесь порядок – наш, фашистский порядок. А все те, кто предал Дуче, ответят за свои преступления!

Атиллио Капелляро, Этторе дс Беллису и Анджело Бонак-ки стало вдруг трудно дышать. Зато их соперникам Марио Веничьо, Витторию Бергасси, Бснито Венацца и Сандрино Вир-гилию воздух показался необыкновенно сладким.

– Сегодня утром Бенито Муссолини был освобожден немецкими десантниками из тюрьмы Гран Сассо, куда его заточили враги. Дуче возвращается в Рим, чтобы вновь занять место во главе нашего народа. Он приведет нас к окончательной победе, и горе тем иудам, которые плевали на него, думая, что он навсегда вышел из игры. Да здравствует фашистская Италия! Да здравствует Дуче!

Жители расходились молча, одни – уничтоженные поворотом событий, другие – еще не осознавая до конца, что настал час реванша. Де Беллис и Бонакки провожали Аттилио, Лауру и Пепе домой. В этот момент, когда над их головами нависла угроза, они сплотились вокруг своего шефа. Дома они расселись в полном смятении. Бонакки простонал:

– Что делать?

– Ничего, – ответил Капелляро.

Пепе, который до этого никак себя не проявлял, вышел из своей комнаты, держа в руках мушкет, с давных времен хранившийся в семье. Несмотря на тревогу, они не могли не улыбнуться при виде его, но старик, весь во власти своей идеи, не замечал никого.

– Вставайте, люди! Нет времени на болтовню! Армия Неаполя на подходе! Вы слышите их пушки? Мы должны сражаться за Гарибальди и за свободу!

Растрогавшись, Бонакки заметил:

– Бедный Пепе… Он все еще живет в прошлом…

Де Беллис подтвердил:

– В каком-то смысле это для него лучше, что хорошего в настоящем…

Лаура взяла Пепе за руку:

– Возвращайся в комнату, ты простудишься.

– Кто может спать, когда свобода в опасности?

Аттилио присоединился к мольбам жены, но им понадобилось еще добрых полчаса, чтобы убедить старика в том, что неаполитанцы еще далеко и что его непременно разбудят в нужный момент. Но мушкет у него не смогли отобрать даже силой. Он так и заснул, прижимая к груди оружие.

Карабинер Джузеппе Гарджулло любил слушать эхо своих шагов, шагая по главной и единственной улице Страмолетто. Он знал, что, лежа в своих постелях, жители деревни слышат его шаги и чувствуют себя в безопасности независимо от своих политических убеждений. Хотя вряд ли кто-то спал сейчас, после новостей Криппа. Эти люди в действительности ничего не знали о фашизме, даже если кто-то из них провозглашал себя его адептом. Они слышали только законы, которые в общем оставляли их равнодушными или нагоняли скуку. Они так же трудились в поте лица, так же нуждались при Дуче, как и раньше при короле… Страмолетто находилось в стороне от всего, и политика не могла утвердиться в умах крестьян. И если некоторые из них объявляли себя сторонниками Дуче, то только для того, чтобы воспользоваться ситуацией и приобрести определенную власть и авторитет среди сограждан. Карабинеру хватало ума понимать это. Он питал такие же добрые чувства по отношению к Капелляро, как и к Веничьо, при случае он выпивал то с тем, то с другим без всяких угрызений совести. Издалека, с юго-востока доносился неясный гул, похожий на раскаты грома. Здесь все еще жили в мире, в то время как там убивали… Дрожа от свежего ветра, карабинер закутался в пальто. У кладбищенской стены он различил два слившихся силуэта. Джузеппе был в курсе всего происходящего в деревне, он сразу узнал влюбленных – Аврору и Джанни. Он бросил им издали:

– Доброй ночи, голубки!

Они не ответили, смущенные тем, что их застали вместе, и чувствуя себя виноватыми, хотя и не понимая, в чем конкретно состоит их вина. Обнявшись, они смотрели, как карабинер исчезает в темноте. Аврора прошептала:

– Хороший человек Джузеппе… Жаль, что с ним случилось это несчастье.

– Да, но иначе он не остался бы здесь жить. Кажется, он был очень способным, но после несчастья его ничто не интересует. В какой-то мере я его понимаю, Аврора, потому что я… если со мной случится то же самое, я, наверное, погибну!

Аврора издала какой-то звук, похожий на стон, в котором смешались радость и страх. Еще крепче прижавшись к любимому, она позабыла и о карабинере, и о его несчастье, чтобы насладиться еще одной минутой счастья.

У крыльца церкви Джузеппе повстречал кюре.

– Добрый вечер, падре.

– Добрый вечер, Джузеппе. Все спокойно?

– Пока да.

– Да хранит Бог Страмолетто. Кроме него, теперь некому прийти к нам на помощь. Я буду молить его не лишать нас своей милости.

В доме Веничьо не спали. Из окна гостиной лился свет.

– О, Джузеппе?

Карабинер замедлил шаг. Какая-то тень отделались от стены и направилась к нему. Это был Марио.

– Ты закончил обход?

– Да.

– Ты случайно не встретил Аврору?

– Нет.

– Хотел бы я знать, где она гуляет!

– Наверняка недалеко. Я думаю, она скоро придет.

– И хорошо сделает!

Отойдя от дома Веничьо, Джузеппе заколебался, должен ли он предупредить девушку или нет, но в конце концов решил – чему быть, того не миновать, и если Аврора любит Джанни по-настоящему, она сможет защитить свою любовь.