Чтение онлайн

 - Давай, давай его!
– подзадоривал его Славон, ерзающий рядом, - мочи его! Слева, давай, слева! А теперь справа! Там вражина сидит! Вашу кашу, стреляй!

 - Да вижу я, вижу, не лезь ты под руку, - отозвался напряженным голосом дядя Боря и заметил меня.
– Ой, Катька, привет, а мы тут рубимся в "Контру". Хочешь с нами?

 - Нет, - отказалась я вежливо, - спасибо я не хочу. И не умею.

 - Вот и я не умел, - весело отозвался папин друг, - всего четыре часа - и смотри, как я их делаю!

 - Смотри, смотри, впереди, за забором!
– заорал Славон. И оба мужчины с головой окунулись в атмосферу популярной стрелялки.

 Мне оставалось только развести руками и уйти переодеваться в ванную комнату.

 Как оказалось, к Томасу заявился сегодня добрый десяток гостей - самых лучших его друзей из многочисленной армии приятелей и поклонников. Кто-то из них притащил с собой два ноутбука и нетбук, подключенных к Интернету. Этот же добрый человек предложил остальным поразвлечься, поиграв в известный "Контр Страйк" по сети. Все, кроме Томаса и писателя Краба, тут же согласились и оккупировали имеющиеся в доме электронные машины. Даже не знаю, каким волшебным образом они, выманив из-за компа Эдгара, заполучили в пользование его компьютер. А теперь, разбившись на пять команд, играли в разных комнатах, в том числе и в комнате, временно отсутствующего, Леши и на кухне. Томас ходил туда-сюда и со скорбным видом вещал о двустороннем вреде компьютеров на тела и умы игроков.

 - У тебя же сын двадцать часов в день сидит за компом, - возразили ему в ответ на очередную гневную нотацию, посвященную вреду электронных излучений на организм.

 - Мой сын - гений, - заявил папа.
– Ему нужен компьютер, как воздух. Или как тебе алкоголь, - обратился он к бородатому другу-рокеру, азартно пыхтящему над монитором.

 - Ты, балда от авангарда, - хмуро отозвался он, проигрывая в это время дяде Боре, - утихни. Или повозюкой кисточкой.

 - Возюкают пятой точкой по унитазу. А я пишу и создаю, - отозвался он и, задрав голову кверху, ушел.

 Томас окончательно разобиделся и около двух часов промывал мозги своим детям: мне, Нельке и Эдгару. Сестрица, в конце концов, сбежала на в гости к подружке с ночевкой, брат уснул, а я пала единственной жертвой разговорчивого родственника.

 - Эти люди - как обезьяны, - вещал он мне, имя в виду гостей, - они затворники чужих интересов - они уткнулись в электронные рыла-воронки и отупели. Принесли свое здравомыслие в жертву бездушной электронике. Хм, а неплохая идейка, - сам себе пробормотал он.
– большое полотно с рванными краями... четыре ряда столов со свиньями с несуразно огромными головами и черными пяточками... около каждой свиньи - роботы с человеческими глазами, опутанные проводами, тянущимися к свинкам...

 - Томас, - спросила я через полчаса его рассуждений, думая о своем - естественно, о Кее, и о том, какой он поганец.
– А при чем тут свинки?

 - Катя! Я тебе тут распинался, а ты! Слушай, - вдруг он внимательно посмотрел на меня, - что с тобой такое? Ты опять очень грустная.

 - Я? Грустная?
– притворно удивилась я и качая пальцем тоненькую раму одной из папиных картин, висевших почему-то очень низко.

 - С учебой что-то не то? Не волнуйся, в универе всегда можно восстановиться. Знание - не главное, я же тебе это уже говорил?

 Спасибо, обрадовал. Вот она, настоящая родительская поддержка!

 - Спасибо, но у меня с учебой все нормально. Мне вообще сдавать экзамены больше не надо - автоматы, - ответила я.

 - Молодец! Так держать! Я всегда знал, что ты очень умная девочка, - тут же обрадовался папа, не вникая, откуда у его, в общем-то, нерадивой дочери "автоматы".

 - Может, с Ниночкой поругалась?
– спросил Томас.
– Что-то ее давно не видно у нас.

 - Все у нас с Нинкой отлично, - ответила я.
– Она пока в Ницце отдыхает.

 - Она молодец! Отдыхает не где-нибудь, а в культурном месте. Тогда что у тебя не так?
– не унимался пытливый родственник.
– Я же вижу по твоим глазам, что что-то не так. Очень уж много в них затаенной печали. О! Может быть, это из-за любви? Какой же я недогадливый!
– хлопнул он себя по лбу.
– Ты же юная дева, тебя сейчас интересуют только чувства! Это из-за твоего Антона? Ох, поэтому он к нам не приходит, милая? Вы поссорились? Ты его обидела? Ревнуешь к поклонницам?

 - К поклонницам?
– медленно произнесла я, чувствуя, что что-то недопонимаю.
– Каким еще поклонницам? Что ты имеешь в виду?

 - У рок-исполнителей всегда множество поклонниц, дорогая, - принялся втолковывать мне он, - и избранницам музыкантов всегда приходится тяжело. Многие из...

 - Папа!
– перебила я его чуть ли не истерично.
– Ты знаешь, кто такой Антон?!

 - Ну что ты так орешь?
– удивленно взглянул на меня Томас, вальяжно развалившийся на своем круглом диване.
– Где твои манеры, Катюша?

 - Так, - грозно нависла я над ним, - откуда ты знаешь, что Антон - музыкант?

 - Я не слепой, - улыбнулся родитель обескураживающе, - когда твой парень остался ночевать у нас, и мы всю ночь провели в беседах, я вспомнил, кого он мне так напоминал - парня-музыканта, которого я пару раз видел в клубах, а потом и в телеке. Мы разговорились, я высказал свои подозрения, и он подтвердил, что является солистом "На краю". Я тут, - кивнул на полку с дисками он, - знакомлюсь с их творчеством и придумываю варианты обложки нового диска. Только из-за Антона согласился - прекрасный молодой человек, который знает, что такое настоящее искусство, - не без намека сказал Томас.

 Я слушала его и едва только сдерживала себя, чтобы не зареветь белугой.

 - Папа, - вкрадчиво произнесла я, - что же ты мне не сказал, что Антон и Кей - одно и то же лицо? Что же ты молчал?

 - А нужно было говорить очевидные факты?
– посмотрел на меня родитель взглядом невинной бабочки.

 - Вообще-то да!
– заорала я, понимая, что вообще-то кричать на родителей некрасиво, но эмоции хлынули из меня, как водичка из фонтана.

 - Эээ, Катенька, чего ты такая злая?
– пробормотал художник.
– Я думал, ты уже знаешь. Ведь вы же пара! Должны все друг о друге знать.

 - Я не знала!
– выкрикнула я. Подумать только, родной отец мне ничего не сказал! Обалдеть можно.
– Не знала я. Томас, а тебе не показалось странным, что на сцене он один и зовется Кеем, а в жизни другой и зовется Антоном?

 - Посмотри на меня, дочка, - все с той же улыбкой сказал мне родитель, - и скажи, может ли столь незначительный факт показаться МНЕ странным? И вообще, все знают, что сценический образ отличается от того, каков на самом деле артист. Пора бы уже знать подноготную сцены, Катюша! Ведь вокруг меня вращается столько творческих людей. Я думал, ты в мире искусства - как рыба в воде.

 - Маразм, вокруг меня крепчает маразм, - пробормотала я.

 - К тому же Антон очень просил называть его только Антоном и никак иначе. И не упоминать при людях, что он музыкант - ему от этого некомфортно, - продолжал защищаться Томас.
– Ну почему ты до сих пор такая злая?

 - Уже ничего, - взяла я себя в руки. Вот же собака этот Тропинин! Весь в свою мамочку.

 - Если ты узнала это сейчас, значит, это так и должно было произойти, - убежденно отозвался папа.
– Поэтому ты должна просто улыбнуться и порадоваться, что тебя любит такой яркий и популярный молодой человек, как Антон. А он хорош в музыке, хорош. Экспрессивен и псевдомрачен. Вот, допустим, песня про маньяка - сколько эмоций и затаенной радости!