Чтение онлайн

 - Чего? Какой радости? Он же убийца, - удивленно произнесла я.

 - Не обращай внимания на оболочку. Содержание, - поднял палец, измазанный какой-то стойкой краской, Томас, - вот что является ядром истины.

 Поговорив с Томасом, которому каким-то невероятным образом удалось меня успокоить, я притащилась в свою комнату и рухнула на кровать лицом вниз. Телефон так и не показал мне новых сообщения или звонков. Кейтон так меня и не хватился, и это невероятно бесило.

 Подсознательно я ждала хоть какой-то реакции Кея - телефонных звонков, сообщений, может быть даже того, чтобы он, увидев не меня, а Алину, бросился бы вон из пиццерии, чтобы найти меня или бежать ко мне домой. Да, около дома я его ждала более всего, но он так и не пришел.

 Но ничего из того, на что я надеялась, не случилось. Кей вытащился с Алиной на улицу, покричал на нее немного (признаюсь, это согрело мне душу), усадил ее в машину и поехал прочь, нарушив пару-другую правил, словно они были установлены для простых смертных, а не для него, Царственного Парня.

 Всю дорогу множество назойливых вопросов "почему" вертелось в моей голове. Они и сейчас вертятся. Почему Кей молчит? Почему он уехал с Алиной? Почему он вообще так поступил? Почему во мне нет чувства удовлетворенности местью, а в груди сидит новое неприятное чувство - такое противное, как будто бы по сердцу медленно проводят острыми когтями три десятка кошек?

 Лучше бы ты традиционно спросила: - "Почему я дура? Почему я не могу нормально отомстить? Почему я влюбилась в козла?"

 Красивого и иногда такого нежного... козла?

 Почти всю ночь я не могла заснуть. Все те же мысли, толкаясь и шипя друг на друга, торопились заполнить мое сознание, но мне мешали и внешние раздражители: Томас и его гости, которые надумали приобщиться к фольклору и горластым хором распевали всенародно любимые песни.

 - Ой, цветет калина в доме у ручья, парня молодого полюбила я, парня молодого на свою беду..., - заливисто и вполне стройно пели они, а слова текста совпадали удивительным образом с моим ходом мыслей.

 О, да, я полюбила этого... я уже не могу подобрать нужных метафор и эпитетов, чтобы выразить свое презрение к Кейтону. В общем, на беду полюбила этого Главного Бабника-кукловода Земли. Вот, уже на гиперболы перехожу.

 -... слов я не найду.

 Действительно - не могу найти нужных слов, чтобы описать поступок чудовища Кейтона. Почему он тогда, на квартире у себя, не смог признаться мне в обмане, зачем плел чушь, показывал фото брата? Я не смогла его тогда поцеловать, словно бы мое тело или душа чувствовали неправду, а разум еще нет.

 Хор под управлением Томаса продолжал, как по заказу:

 - Черный ворон, черный ворон, что ж ты вьешься надо мной, ты добычи не дождешься...

 Вот кто из них черный ворон, так это Арин. Длинноволосый предатель. Они с Кеем два сапога пара - жалкие вороны, с ударением на второй слог. Интриганы. Кстати, помнится, почтенная матушка Антоши говорила, что у Лескова была какая-то девушка, которую увезли от Арина, куда подальше ее родители, узнав, что она, говоря современным слэнгом, залетела. Надо же, даже странно, что не от придурка беловолосого.

 Я перевернулась на другой бок, а хор за стенкой грянул:

 - Во ку - во кузнице, во кузнице, во кузнице молодые кузнецы, во кузнице молодые кузнецы Они, они куют, они, они куют, они куют приговаривают, красных девок привораживают...

 А вот это точно про группу "На краю". Осталось только заменить слово "куют" на "поют". А девок, то есть девушек эти пятеро дегенератов точно привораживают собой и своей музыкой, приворотчики хреновы. Они все стадо безмозглых троллей, кроме Филиппа, он - единственный адекватный человек среди них. Единственный мужчина среди музыкально подкованных свинтусов.

 - А давайте про войну?
– предложил Краб и тоненьким голоском затянул:

 - Вставай страна огромная, вставай на смертный бой, с фашистской силой темною, с проклятою ордой...

 Ну, просто не песня военных печальных лет, а пособие к действию против Алины. Вот она точно - темная фашистская сила. Орда неразумия и самолюбия. Интересно, когда они с Кейтоном были парой, кто из них побеждал в Состязании Высокомерности? Алина - фашистка, да.

 Которую надо истребить! Срочно придумываем план "Истребление Алины. Барбаросса 2", дорогая.

 Ее истребишь, этакую чертовку. Пусть даже я и Кейтон уже никогда и нигде не встретимся, кроме как на страницах музыкальных журналов, афиш или растяжек, я не хочу, чтобы наглый блондин достался Алине. Да я отдам возможность вновь обзавестись бабочками, лишь бы паучиха Лескова оставила его в покое и перекинулась, скажем, на Келлу. Кстати, когда я и Арин уезжали вместе на машине, в тот дурацкий день, когда мы с ним впервые встретились, он сказал, что Алину привез Келла. И я думала, что синеволосый - сволочь.

 - Это очень печально!
– расстроено воскликнул Даниэль в глубине квартиры, вдоволь наслушавшись "Священной войны".
– Хочу позитива! И детских воспоминаний.

 - Будет тебе позитив, - хохотнул кто-то не совсем трезвый.
– Белые розы, белые розы, беззащитны шипы, что же вам сделал снег и морозы, лед витрин голубых, - басом заорал незнакомый голос уже совсем не фольклорную, но всем известную песенку, а мне сразу же вспомнился Антоша, как будто бы и не был этот ласковый и милый мальчик вторым Я Кея (или первым?)

 - Белые розы, белые розы, - подхватили еще пара человек под негодующий вопль Томаса, не желающего слушать "русскую попсу образца прошлого века", как он неоднократно говорил.

 Чтобы не слышать ора, я перевернулась на живот и закрыла голову подушкой.

 - Достали, - простонала рядом со мной Нелли, повторяя мой маневр.
– Что за родитель у нас такой?

 Песню про розы прервал неожиданный звонок в дверь. Это Семеновна пришла разбираться с нарушителями спокойствия, а вместе с ней в качестве поддержки прибыли соседи с нижнего этажа.

 - Немедленно прекратите!
– нестройным хором вопили они на все лады, как только Томас открыл дверь, после целого шквала дверных звонков, подкрепленных стуком - видимо, ножным.

 - Третий час ночи! Как вам не стыдно!

 - А еще сектанты, - не к месту выкрикнул кто-то, словно этот лже-факт должен был пристыдить обитателей нашей квартиры.

 - Добрые люди уже спят!
– заверещала учительница физики.

 - Какие вы добрые?
– услышала я голос дяди Бори, заспешившего на подмогу к другу - остальные притаились на кухне, и изредка их сдавленные смешки достигали моих ушей. Ну, как подростки, честное слово. Все люди искусства на всю жизнь остаются детьми - права бабушка, очень права.