Чтение онлайн

 Строить отношения - ух ты, как патетично. Просто не Катина жизнь, а 'Дом-3'.

 Строить - не строить, но сохранить свою дружбу с Ниночкой мне куда важнее. Но, честно говоря, я была бы рада, если бы она призналась, наконец, сама себе, что впервые в жизни испытывает что-то к своему синеволосому Келле, и дело тут не только в наследстве Эльзы Власовны.

 Расстроенная до боли в вердце, но все же довольная собой, я ехала домой в душном автобусе, в котором кроме двух верхних люков не было открыто ни единого окна. Все они были закрыты наглухо. А сегодня с утра было жарковато. Если уже сейчас погода так изводит всех жарой, то что будет, скажем, в июле? Хорошо еще, что платье у меня было открытое, иначе я бы испеклась на солнце. Но такой мой наряд постоянно привлекал к себе совершенно ненужные взгляды: и мужские, и женские. Первые смотрели откровенно заинтересованно, вторые - с неприязнью. Вечернее красивое короткое платье, высокие изящные туфли, уложенные волосы, которые изредка раздувал ветерок, врывающийся в автобус из-под люков... Странная девушка, в общем. Может быть даже с подозрительным полем деятельности.

 Зато со мной на улице захотел познакомиться какой-то полукриминальный тип. Не знаю уж, за кого он меня принял. Едва от него отвязалась.

 Около дома и подъезда, к моему изумлению, не наблюдалось пенсионного патруля в лице дорогих сердцу соседей. Надо же, Фроловна бы дара речи лишилась, увидев меня в таком наряде посредине дня.

 С трудом дойдя до родных пенатов на новых туфлях, ощущая при этом, что ноги у меня скоро отваляться, я с крайне мрачным выражением вошла в коридор, в котором витал аромат чего-то свежеиспеченного.

 - Кто меня потревожил?
– первым делом услышала я громовой бас, едва только включила свет.
– Убью на хреееен!

 Нет, кто-нибудь когда-нибудь сподобится убрать этот кошмар?!

 - А, это ты!
– вылезла тут же из кухни - любимого места всей семьи Радовых Нелли, жуя на ходу какую-то плюшку.
– Ну ничего так выглядишь, - осмотрела сестренка меня с ног до головы.
– Платье, туфли и сумка - прикольные, прическа пока еще тоже, а вот почему макияжа вообще никакого не наблюдаю, оне-тян?

 - Это ты?
– величественно выплыл из своей комнаты Томас с руками, перепачканными сине-красной краской.

 - Это не я.

 - Ты, говорят, Катрина, общалась с местной золотой молодежью! Что вы делали? Где были? Вели ли высокоинтеллектуальные разговоры?
– засыпал меня вопросами отец.

 - Папа!
– сдвинула я брови, - что значит 'говорят'? Твоя дочь целые сутки не была дома, а тебе хоть бы хны? Мне что, на полгода надо уйти, чтобы ты забеспокоился?

 - Ну зачем же на полгода, не бросайся такими гиперболами, - обескураживающе улыбнулся Томас - я ведь о тебе забочусь. Ты уже взрослая, а постоянно сидишь дома, не общаешься с ровесниками, мало посещаешь ночные заведения.

 - Орете?
– вылез их кухни и Леша в своем неизменном фартуке.
– Ну что, погуляла вчера на мэрской тусе? Мать, где макияж и прическа? Почему платье сидит криво, а плечи согнуты вперед? Я из тебя вчера такую куколку сделал, а ты все уже испортила. Вот же девчонка! Парня-то себе закадрила?

 - У нее Антон есть, - встряла Нелли.

 - В этого Антона мне чего-то Катьку инвестировать жалко. Кого бы побогаче надо.

 - Деньги - не главное, - заспорил папа, опасно размахивая грязными руками передо мной.

 - Да ну?
– сощурился Леша, - а что у нас главное?

 - Любовь, нежность и привязанность, - пафосно выдал Томас.
– Между прочим, у меня есть такая картина

 - Что-то я такую не припомню, - почесала сестренка в затылке.

 - Я помню,- мрачно сказала я, сбросив туфли и первой пройдя на кухню. Родственники, болтая, поспешили за мной. Боялись, наверное, что я одна все съем. Картину эту я действительно помнила. По-моему, она висела на папиной персональной выставке в Санкт-Петербурге и удостоилась небывалых похвал из уст одного корифея испанского авангарда, прибывшего на экспозицию в составе целой международной делегации. Этот испанец сразу же выкупил картину в свою частную коллекцию, и по этой причине у нас дома она не висела, а я видела сей папин творческий плод только в его мастерской. 'Любовь, нежность и привязанность' по своему эмоциональному накалу далеко опережала даже небезызвестного Чуню, только что печально поздоровавшегося со мной глазами.

 Вообще-то на большом овальном полотне была изображена бабушка. Не наша бабушка, естественно, а просто старушка - с маленьким сморщенным личиком, в цветастом платке, накинутым на седые волосы. Папа изобразил пожилую женщину так реалистично, что, казалось, она была сфотографирована. Около старушки мирно почивало большое облезлое насекомое на поводке, напоминающее симбиоз какого-то древнего умертвия, ядовитого паука и несчастного Грегора Замзы из известного рассказа Кафки, который в одну из ночей превратился в огромного, страшенного и противного жука. Старушка смотрела на монстрика с плотоядной улыбкой, явно желая сожрать, а тот сжимал в одной из шестнадцати лап детскую куклу, подозрительно напоминающую старушку в молодости. Вокруг все было забрызгано подозрительными бурыми пятнами, а на задней стенке видны были отчетливо впечатанные в нее серо-белые мозги неизвестного происхождения. На этой же стенке было написано фривольное: 'Оля+Вася=?'

 - Допустим, эти твои любовь, нежность и привязанность - нереально важные в жизни вещи. Только вот скажи, когда тебе кушать захочется, что ты будешь есть?
– с ехидцей в голосе спросил дядя Томаса, - Любовь свою почавкаешь? Нежностью закусишь, и запьешь все водичкой из лужи?

 Нелли расхохоталась. Я тоже улыбнулась.

 - Очень смешно! Любовь питает не только духовно, но и физически! Как солнечный свет. Знаете ли, некоторые сидят на особенной высокодуховной диете, питая организм именно солнцем.

 - Гонят, - не поверил Леша, ловко доставая новую порцию своих пончиков, от которых повсюду разлетался ароматный запах. Нелька тут же цапнула один из них, обожглась и уронила мне на ногу. Я едва не взвыла от неожиданности.
– Ты как дите малое - какую-нибудь фигню скажут, а ты и рад верить. И вообще - деньги получше всех твоих диет, духовных там, или недуховных.

 - Меркантильный ты типус, - отозвался Томас, усаживаясь за стол.

 - Не ешь тогда моих меркантильных пончиков с клубничным меркантильным джемом, - фыркнул его младший брат.
– Помнится, ты и солнцем питаться можешь.

 - Увы, силы воли нет, - тут же отказался от своих слов папа, вслед за младшей дочерью вытаскивая пару пончиков сразу. При этом несколько еще лежавших на блюде он умудрился запачкать краской.

 - Вот сам их и съешь, - недовольно поглядел на него дядя-кулинар.

 Я вздохнула. Родная семья меня успокаивала, заставляя забыть о признании Кея.

 Пока я разливала всем чай, в кухню, глубоко втягивая воздух, вошел и последний член нашей семьи - мой старший братец Эдгар. Его ноздри раздувались - он, как собака, шел по запаху вкусной еды.

 - А вот и наш компьютерный полугений, - приветствовал его Леша.

 - Почему полу?
– не понял Томас.
– Мой сын - настоящий гений. Да, Эдгар, сыночек?

 Сыночек Эдгар хмуро посмотрел на папу красными глазами и уселся на свободную табуретку.

 - Почему полу? А потому. Гении, как известно, состоят из двух фишек - ненормальности и умения делать великие открытия. Наш оболтус пока открытий еще не сделал, а вот взгляд у него как раз подходящий.

 - Как будто ему слоновью дозу димедрольчика вкатили, - хихикнула сестренка, с ногами забираясь на стул.
– И взгляд сумасшедший, как у Лелуша.