Чтение онлайн

 А Журавль с самого детства больше тянулась именно не к Ирине, а к Кате, спокойной, понимающей и даже какой-то родной.

 Однажды Катя увидела - совершенно случайно - как Нинка курит, стоя в компании взрослых уже молодых людей, один из которых норовит по-хозяйски обнять ее за талию. Радова случайно проезжала в машине мимо компании, и блондинка надолго запомнила ее укоряющий взгляд, ведь Кате она сказала, что идет в гости к двоюродному деду. Катрина ничего не сказала ей, сделала вид, что не видела, но расстроилась и обиделась.

 - Нин, будешь?
– протянула длинную тонкую сигарету подруге Ира на следующее утро.

 - Не-а, я все, - откликнулась Нинка.

 - Что все?
– не поняла та.

 - Завязываю, Ирка, - улыбнулась та.
– Курить - это невероятно тупо и не модно.

 Кажется, Ира поняла, почему подруга бросила курить. То, что на Журавлика большее влияние имеет не она, а Радова, раздражало ее.

 Кстати, впоследствии только Катя могла (и может до сих пор) остановить Нинку от каких-то необдуманных действий или попросить ее сделать что-то хорошее. Правда, только в том случае, если это не связано с самой Катриной Томасовной. Так, Катя упросила блондинку еще в школе не мстить одной девочке, которую считала очень хорошей, оставить в покое парня, который своим поведением раздражал Нинку, или не искать Иру после той самой памятной ссоры. А ведь тогда двух влюбленных голубков Нина мечтала убить - видела, как тяжело было ее Катьке. Хотя блондинка все же натравила следующим летом двух влюбленных в нее бугаев из класса, и они вместе с друзьями встретили дегенерата Максима. Кажется, ему сломали руку.

 - Ты задумалась о своем поведении, моя непостоянная крошка?
– прошипел Келла около Нинкиного уха.

 - Отпусти меня, - умудрилась укусить его за руку девушка и наградила молодого человека десятком сложнейших лексических конструкций, используя большое количество нецензурных слов.

 - Закрой рот, - гаркнул на нее синеволосый, продолжая удерживать, - ты девушка, а не матрос!

 - Лучше быть матросом, чем тобой, рыло!
– яростно прокричала Нинка. Обычно никто не решался повышать на нее голос - разве что собственный папа. Но дядя Витя так сильно орал всего лишь пару раз в год, а в остальное время просто нудел и хмыкал. А Келла явно перегибал палку.

 - Пошли в машину, ты мне там все про своих 'мальчиков' расскажешь, - поволок ее к своему средству передвижения молодой человек, тоже, впрочем, начиная остывать - все же на эту высокую стройную особу он не мог долго злиться. К тому же держать ее за руки было чертовски приятно.

 - Тошнотворный кабан!
– выдала ему Нинка тут же, нанося сокрушительный удар рукой ему в плечо. Сокрушительный для самой девушки - она чуть не вывихнула запястье.

 - Осторожнее, сумасшедшая!
– обеспокоился Келла, опять поймал ее запястье и слегка укусил его.

 В это время в автопарке очень не вовремя появился один из гостей мэра, совмещающий ученую деятельность с депутатским креслом. Сухонький старичок в больших круглых очках и во фраке, который, казалось, был сшит лет эдак двести пятьдесят назад, укоризненно смотрел на парочку уже минуты три.

 - Что вы деваете? Моводые вюди! Моводые вюююди?
– не выговаривал старичок пару звуков.

 'Моводые вюди' очень нехорошо посмотрели на дедушку, а также на его богато одетых спутниц - дородных дам, одна из которых размахивала почему-то огромным веером.

 - Вы довны вефти себя тифе - это ведь обфественное мевто! Кувьтувный дом кувьтувных вюдей!
– начал вещать старичок. Ему явно не нравилось поведение парочки.

 - Знаю я одну хорошенькую рифму для слова 'вюдей', - многообещающе свела брови к переносице блондинка. Келла хмыкнул. Он тоже знал. Это матерное слово знали все, за исключением престарелого депутата, который оказался еще и глуховатым.

 - Вот именно, Авдей Петрович! Бескультурщина! Наприглашала Лизонька бандитов всяких, разбаловал ее наш дорогой градоправитель, - поддержала его тетка с веером, отлично разбираясь в шепелявой речи.

 - Наш бомонд обречен, - пискляво согласилась ее спутница.
– Вы посмотрите на этого парня! Он поклонник тех дегенератов, которые прыгали на соседней сцене! Молодежь, минуя взросление, сразу же входит в стадию маразма!

 - Вы должны вести себя подобающе!
– хором сказали дамы Келле и Ниночке.

 Общий враг объединяет - и Келла с Ниночкой, позабыв о том, что только что мечтали убить друг друга, угрюмо уставились на возмущающихся.

 - Подобающе?
– высокомерно подняла тонкие брови блондинка, - а не пошли бы вы в...
– и далее она назвала конечный адрес назначения пешего тура, добавив эпитет 'грязная'. Женщины ахнули.

 - Нет, девуфка, - покровительственно произнес старичок Авдей Петрович.
– Вы ведете себя не как в Еввопе.
– Не расслышал указанный Нинкой адрес он, подумав, что девушка имеет в виду ближайшую рифму к нему.
– И она, фнаете ли, совсем не гвязная. Хотя, конефно, Павив....

 - Авдей Петрович, она имела совсем другое! Хамка!
– взвизгнула тоненьким голоском одна их дам.

 - Кто ее мамка?
– приложил ладонь к уху дедушка.

 - Хамка!

 - Дамка? Какая ве эта дамка? Она ефе девуфка. Немного непвиличная, но девуфка.

 Женщины закатили глаза. Келла захохотал так громко, что спугнул двух птичек на ветке аккуратно подстриженного кустика.

 - Съели, старые грымзы?
– злорадно улыбнулась Нинка.

 - Как не стыдно! То чуть драку не устроили, то на приличных людей... наезжаете!
– запищала женщина.

 - Я говорю, она - хамка, девица легко поведения!
– проорала гостья мэра с веером в это время дедку на ухо.

 - Зачем ей мое одобвение?
– заинтересовался тут же дед, оглядывая Нинку.

 - Дебилы, - усмехнулся Келла, улучив момент и обняв подругу за талию.

 - Все, не стоит с этим хамлом общаться, - заявила грозно обладательница веера, работая им туда-сюда, словно этот аксессуар давал ей жизненную силу.

 - Она хофет со мной фтречаться?
– возопил дедуля, близоруко щурясь, разглядывая Ниночку, которая уже не знала, то ли ей орать, то ли смеяться.

 - Ха, с таким соперником я, пожалуй, не буду... сражаться, - весело произнес ей на ухо барабанщик 'На краю'.
– Я для него слишком молод и неопытен, Королева. Я вообще по жизни пожилым уступаю. Реально - не буду сражаться.

 Его злость и ревность как рукой сняло. Нинка, впрочем, тоже полностью отошла. Журавль только ткнула его локтем в бок.

 - Как? И вы хотите со мной фтреваться?!
– прошамкал депутат с великим изумлением, вновь так расслышав фразу парня.
– Однако, вы фалуны, моводев!
– и он неожиданно подмигнул Келле и Нинке.
– Я уже фтар двя таких забаф. Уфы-уфы.

 - Пойдемте уже, Авдей Петрович, - подцепили его с обоих сторон дамы и поволокли в сторону, видимо, к своей машине.