Чтение онлайн

Я повернула голову, чтобы сказать Косте, что это, хоть и до чертиков приятно, но все же неправильно. И забыла, встретившись с ним взглядом. В них можно было разглядеть такое же пламя, что полыхало на середине поляны.

Я перевела взгляд на его губы. И мой мозг дал сбой. Его руки крепче обхватили мою талию. Он слегка поглаживал мой живот пальцами правой руки. Причем, мой голый живот. Его рука проскользнула под футболку.

Я задержала дыхание, когда его лицо начало двигаться к моему. Я боялась пошевелиться. Вдруг этот момент всего лишь дымка? Или я просто надышалась угарным газом?

Это все костер.

Но губы Кости были так близко. Они манили к себе. Я знала, что они мягкие. Костя раньше иногда целовал меня в щеку. Когда был рад чему-нибудь, когда поздравлял меня с днем рождения. Я всегда хотела подставить ему губы, вместо щечек, но мне никогда не хватало смелости.

Это почти произошло. Его губы почти коснулись моих. Слишком громкий треск поленьев в костре заставил нас подпрыгнуть на месте. Я аж встала. Руки Кости уже не держали меня. Я сделала губами «о», пытаясь осознать, что только что мы делали. Я зарылась пальцами в волосы, закусила губу, чтобы не расплакаться, и, не думая, побежала к своему убежищу.

Я закуталась в свой спальный мешок, будто он мог меня спасти. А спасать меня надо было вовсе не от Кости, а от самой себя. Причем, немедленно. Зубы отбивали дробь, хотя холодно мне уж точно не было. Я вся полыхала, как спичка. И боялась, что догорю с такой же скоростью. Была я. Секунда. И от меня останется лишь пепел.

Костя меня чуть было не поцеловал. Или я его. Снова.

Что происходит? Кто-то крутанул Землю в противоположную сторону? А иначе, как такое может происходить?

В прошлый раз в моей комнате это, возможно, был спонтанный выброс адреналина, спровоцированный нашим спором о поцелуях. Но сейчас?

Ночь. Костер. Романтика. Костя ведь сам обнял меня. И еще эта его кофта!

Я зажмурилась, прогоняя сожаления о потерянном тепле и уюте.

Глаза уже привыкли к темноте. Я лежала, внимательно изучая верх палатки, прислушиваясь к каждому шороху. Я ждала, когда же соизволит появиться Машка. Но её все не было. Где-то неподалеку все еще бренчала гитара, молодежь продолжала смеяться.

Я уже практически провалилась в сон, когда палатка приоткрылась, и Маша вползла тихо, как мышка. Видимо, чтобы меня не разбудить.

– Маша, блин, чего ты так долго? – проворчала я, больше напоминая свою бабушку.

Маша ничего не ответила, лишь втиснулась в свой спальный скафандр. Я и не ждала её ответа, ко мне уже явился Оле Лукойе - гномик со сказочными снами.

Ну, как сказочными. Не помню, что именно мне снилось, но я резко дернулась во сне. От чего мое тело двинулось в сторону Машки. Она что-то сказала, я не поняла, что именно, но почувствовала, как её спальный мешок прижался к моему. Я глубже вдохнула и спокойно погрузилась в сонную пучину.

Меня разбудила птичья трель. Так необычно. В Питере все, что можно услышать, так это визг тормозов и сигнальные истерики машин, стоящих под окнами. А тут такая деревенская романтика.

Я потянулась, и внезапно замерла в этой позе. На моем животе лежала чья-то рука. И она явно не принадлежала Маше.

Подождите-ка! Это мужская рука!

Я вскрикнула, отталкиваясь от чужого тела ногами. Я не видела обладателя этой руки. Он был полностью укутан в спальные принадлежности.

Мой толчок не остался для него незамеченным. Он едва различимо проворчал. Я вскинула руки, защищаясь. Хотя, этот человек был здесь… а, собственно, сколько он был здесь? Но за это время он ничего мне не сделал.

Может, какой-нибудь пьяный студент заплутал? И где Маша?

Парень тоже потянулся, затем поднял голову.

– Костя?! – возмущенно и одновременно с облегчением вскрикнула я, увидев светлую копну волос и такие знакомые глаза, которые сейчас были немного опухшими и заспанными.

Но облегчение тут же прошло. Мы с ним ночевали в одной палатке.

Господи, ну за что мне такие испытания?!

– Что ты здесь делаешь?

– Сплю, - он почесал затылок. – Это же очевидно.

– Ха-ха, очень смешно! Почему ты спишь в моей палатке?

– А где я должен быть?

– Как минимум – в своей!

– А как максимум? – Брови Кости вытянулись дугами.

– В палатке какой-нибудь другой девушки, - недовольно буркнула я. – Не мне тебе объяснять. Ты же сам сказал, что парни сюда приехали с определенной целью. Вот и воспользовался бы случаем.

Боже, что я несу? Что это еще за чепуха? Я, что, ревную? Но даже не знаю к кому и почему.

– Я здесь явно не по этой причине, - Костя нахмурился. – Если бы я хотел затащить кого-то в постель, то сделал бы это и в Питере.

– Или в Германии, - задумчиво произнесла я.

– Что?

– Ничего! – слишком поспешно бросила я.
– Ты не ответил. Какого фига ты спишь в моей палатке?

– Потому что твоя подруга осталась ночевать у своего приятеля.

Маша провела ночь с Сашей? Ничего хорошего в этом не было. Теперь он вызывает во мне еще большую неприязнь.

– Какое это отношение имеет к твоему нахождению здесь?

– Ты серьезно не понимаешь? – Костя слегка расширил глаза.

Я отрицательно помотала головой.

– Ты была бы здесь одна, - Костя обвел палатку указательным пальцем, затем показал на выход. – А там вчера было полно пьяных похотливых самцов. Любой мог завалиться сюда. И ты бы ничего не смогла сделать.

Я поежилась, представив это. О таком я даже не думала вчера. И не собиралась думать сегодня. Но Костя, возможно, прав.

– Даже на помощь бы не позвала.

– И ты решил сам притащиться сюда?

– Я, в отличие от них, просто спал рядом.

От этого не становится легче. То, что он был рядом всю ночь, охраняя меня, как-то странно отзывалось в сердце.

– Как ты узнал, что Маша не пришла?

– После того, как ты ушла, я еще сидел у костра, наблюдая за этой парочкой. Они уединились в его палатке. И оттуда так никто не вышел. Его сосед тоже куда-то исчез. Я подождал, на всякий случай, около палатки, но Маша не собиралась составлять тебе компанию. Я просто переживал. Ты ведь девушка. Красивая девушка. Любой мог положить на тебя глаз в течение дня. Лучше предотвратить что-либо, чем столкнуться с последствиями.

Костя только что сказал, что я красивая? Щеки моментально вспыхнули. Я отвернулась, чтобы он этого не увидел. Костя переживал за меня. Это не могло не тронуть меня. Но потом я вспомнила, почему так рано убежала с костра, и стало еще хуже. К щекам, наверно, присоединилось все тело. Мне стало трудно дышать, когда перед глазами появилась картинка того, как наши губы приближались друг к другу. Я закусила губу, прогоняя наваждение. И потом Костя провел ночь, обнимая меня. Ведь это не Маша прижималась ко мне во сне.