Чтение онлайн

И они родились, сразу три дочери дракона, это же какое счастье привалило Эррегору! Сейчас драконьим принцесскам было по полтора года, и таких проворных и резвых девчушек не нашлось бы, пожалуй, во всей Андалурсии. Его любимая Тона утверждала, что их маленькая Ив была такой же, но Ив была одна, а здесь три.

Дочки взобрались на Эррегора, он привычным жестом сгреб всех троих и рассадил у себя на колене. Сардим с улыбкой смотрел на малышек, да разве можно было смотреть на них без улыбки? В беседку вошли Тона с Ивейной, и Сардим вскочил, помогая амире усадить геронскую принцессу. Тона хлопотала над ней, усаживая дочь поудобнее и подкладывая ей под спину подушки, а амир довольно щурился.

Как они с Тоной обскакали молодежь! У Ивейны животик только намечался, а Эррегор уже малышек на ноге качал, отчего те восторженно визжали и смеялись. Дочь приехала к ним из Леарны погостить, пока ее муж, геронский принц, летал по поручению отца в Вельзас. Эррегор с содроганием вспоминал тот год, когда его дорогая доченька рассталась с Эйнаром. Как бы он справился без Тоны?

Ивейна тогда так тосковала за сагидаровым сынком, что Эррегор уже готов был волоком тащить негодного мальчишку в Сиридан, но дочка уперлась и потребовала расторгнуть договор об их браке с геронским принцем. Уж как они с Сагидаром на пару упрашивали молодых, как увещевали, а потом плюнули, ударили по рукам, да и расторгли. А что было делать?

Принцесса совсем с лица спала, а из самых разных донесений Эррегор узнавал, что Эйнар тоже томится и терзается. То Сагидар пару строк черкнет, то амираны отцу сообщат, в конце концов у амира лопнуло терпение, и он сам полетел к Пиковым Скалам. Но увидев парня, понял, что дела совсем плохи, взял принца за грудки и припер к стенке. А как услышал его исповедь, так у него и вовсе глаза на лоб полезли.

Оказывается, Эйнар давно и безответно любит его дочь, а та упорно отказывает ему даже в самой малости. На письма не отвечает, признаний не принимает, любовь геронского наследника всячески отвергает, и длится это безобразие уже почти год. А тут еще Домбар со своими невестами никак не угомонится, вернулся из поездки, и, прознав, что брачный договор расторгнут, вновь принялся изводить мальчишку. И что делать бедному отцу в таком случае? Какое сердце это выдержит?

Эррегор сердце решил поберечь и поступил так, как поступил бы на его месте любой здравомыслящий мужчина — отправился за советом к жене. Тона думала недолго, призвала в сообщники графа Родерика, и вместе они развернули целую военную кампанию. Граф Родерик наведался в лагерь у Пиковых Скал и как бы между делом устроил открытый турнир между принцами Арчибальдом, Леграсом, Дастианом и Эйнаром.

Состязание прошло живо, не обошлось без огня, вот только вследствие него Эйнар получил небольшие увечья, совсем незначительные. Как он получил их, осталось для амира загадкой, поскольку геронский принц не отставал от амиранов ни в силе, ни в ловкости. Но хитрый граф был уверен в исходе, правда, притащил зачем-то с собой главного геронского магистра Зору и прятал его в отдельной ложе.

Ивейна как увидела лежащего на земле серебристого дракона, так чуть сама чувств не лишилась, а тот еще и стонал, хоть Эррегор видел, что Родерик нарочно на ушибленные места давит, чтобы тот погромче стонал. Иви бросилась ему на шею и давай рыдать, а потом слезы быстренько вытерла и принялась лечить своего ненаглядного.

Эйнар, хвала Небесному Богу, парнишка умный, сообразил, какую выгоду можно извлечь из тех двух царапин на боку, так натурально изобразил лихорадку, что Эррегор сам бы поверил, если бы Тона лично не дала ему хлебнуть отвара, которым она поила мальчика. Эррегора тут же трясти начало, и испарина на лбу выступила. Тона пояснила, что это отвар пупырчатого широколистника для профилактики мокрицы, Эйнара немного потрясет, зато он хорошо пропотеет, но Иви всего этого не знала. И просидела всю ночь у постели своего Эйни, вытирая ему лоб, а снаружи Эррегор с Родериком охраняли шатер и никого не подпускали на арбалетный выстрел.

Наутро заглянули внутрь и увидели Эйнара, свежего и здорового. Он спал беспробудным сном, а рядом, поверх покрывала, пристроив головку на крепкое плечо, сладко спала Ив. Родерик с Эррегором не удержались и обнялись на радостях, а когда позже сияющий от счастья Эйнар торжественно попросил у амира руку его дочери, даже геронский магистр Зора расчувствовался и вытирал согнутыми указательными пальцами уголки глаз.

Свадьбу гуляли сначала неделю в Сиридане, затем неделю в Леарне, а следом молодые улетели к морю в Эрдаман, к Хазадару. И совсем недавно сообщили родителям, что скоро сделают их бабками и дедками. Только Эррегору до дедки как до луны, у него самого вот дети родились.

Амираны Арчбальд с Леграсом, как выяснилось, тоже давно себе невест присмотрели, пока птицами по миру носились, и теперь жили с семьями то в Сиридане, то у Пиковых Скал, но внука обещала пока одна Ивейна.

Эррегор как начинал думать, сколько его дети натерпелись в птичьем обличье, сам бы Алентайну придушил, будь она жива. Пусть хранит Пресветлая Матерь его жену, добрую и прекрасную женщину, что приютила его детей и заботилась о них все эти годы.

За Тону амир был особенно благодарен Небесному Богу и его Пресветлой Матери, и не уставал благодарить за каждую ночь, когда сжимал в объятиях любимую женщину, когда сгорал и снова возрождался, пил ее дыхание и пьянел от поцелуев, что дарила его пылкая и нежная жена.

— Так о чем ты говорил мне, Сардим? — спросил Эррегор после того, как его шумное семейство отбыло кормить обедом и укладывать младшее поколение Болигардов на полуденный сон, а катание на драконе было решено перенести на вечер. Севастиан остался с ними в ожидании, когда и их позовут на обед. — Что там с Лаэлем?

— Да Гастон снова о свадьбе спрашивал. А что я ему скажу?

— Как что? Дастиан согласился жениться на его дочке, чего ему еще надо?

— Так она же совсем девчонка, эта лаэльская принцесса, — вмешался Севастиан, — нашему брату надо жениться, а понянчиться он и с сестрами может. У нее даже на портрете в волосах ветки и сухие листья!

— Ей через полгода исполнится восемнадцать, — напомнил Сардим.

— Надо же, как время летит, — задумчиво молвил Эррегор и переглянулся со старым другом.

Лаэльская принцесса вполне могла стать проблемой. Дастиан, хоть и со скрипом, но дал свое согласие на этот брак, тут уж Эррегору с Хазадаром пришлось поднажать. Как себя корил Эррегор, как стыдил, это знала только Тона, он ведь обещал не давить на мальчика. Но с Гастоном ругаться не хотелось ни ему, ни отцу Дастиана, эрдаманскому королю, уж больно хорош был лаэльский настой в дубовых бочках, что поставляли им Гастон.

Но Дастиан поставил условие, что брак заключат лет через пять, тут только два года прошло, а Гастону уже не терпится сбыть дочь с рук. Эррегор слыхал, что с принцессой там нет сладу, Гастон устал бороться с дочкой, так почему это должен делать Дастиан? От обряда сияния девчонка отказалась, нрав у нее крутой, она дерзка и непокорна, нужна ли такая жена их золотому мальчику?

Эррегор тяжко вздохнул.

— Знаешь, Сардим, а может ну этого Гастона с его настоем, пусть сам его пьет, от него только головной боли прибавляется. А Дастиана неволить я не буду. Пускай сам разбирается, нужна ему такая невеста или другую лучше поискать.

— И то правда, — согласно кивнул Сардим, — недаром никто к ним за столько лет не сватался, драконьих дочек в Андалурсии на пальцах можно пересчитать, а к Аселин ни один не сунулся, вот Гастон и суетится.

Эррегор откинулся на спинку кресла и блаженно сомкнул веки. Хорошо быть счастливым, осталось дождаться своих амиранов и дочкиного мужа, чтобы вся семья была в сборе, и тогда можно хоть всему миру объявить, что Верховный Владыка Андалурсии его величество амир Эррегор Болигард абсолютно, бесповоротно и совершенно счастливый человек. И дракон.