Чтение онлайн

И вот не прошло и получаса, откуда ни возьмись, самолет. «Срочное погружение!» Матросы, поднявшиеся наверх для выброса пищевых отходов, распространявших зловоние по всей лодке; штурман Ильин, пытавшийся определить место по солнцу; механик с пиратской фамилией Забермах, страстный курильщик, наполовину высунувшийся из рубочного люка, – все полетели вниз, давя друг друга, оттаптывая руки, плечи, головы, всё это с матерком, с улюлюканием, со смехом и шуткой. Командир – последний, захлопнул верхний рубочный люк и подбил климарьерный затвор необычным свинцовым молотком. Подводная лодка быстро погружалась: оба электромотора мгновенно дали средний ход, горизонтальные рули – на погружение. Глубина – 10 метров, 30 метров, 50, 100. Лодка падает в бездну! Под килём почти 3000 метров. Несмотря на все усилия командования – рули на всплытие, изменение режима движения, остановить погружение не удаётся. Продувать главный балласт нельзя, наверху американцы. Глубина погружения стремительно растёт – 120, 150 метров. Ещё несколько десятков метров – и катастрофа неизбежна. «Оглядеться в отсеках!» Глубина приближается к предельно – допустимой. Лодку раздавит страшным давлением воды. Уже сейчас 15 тонн действует на каждый квадратный метр. И вдруг истошный вопль из 7-го отсека: «Пробоина в отсеке!»

В 7-м отсеке ледяной душ. Под огромным давлением откуда-то бьёт вода, отражается от подволока, разбрызгивается и создаётся впечатление, что вода повсюду. Отсек небольшой, вода уже почти полностью заполнила трюм. Три матроса, оказавшиеся в отсеке, растеряны. Дверь в соседний отсек задраена по тревоге. Выхода нет. Скоро вода подойдёт к электрооборудованию, всё живое в отсеке будет убито током. Пора петь «Варяга». Умирать в 19 лет не хочется. На пороге смерти все чувства обострены, мозг включает дополнительные резервы. И младшего трюмного машиниста, не очень дисциплинированного, а порой и не очень толкового матроса Козлова осенило. Он набрал воздуха и нырнул в воду. Морская вода разъедала глаза, он судорожно искал растопыренными пальцами запорный клапан подачи забортной воды к осушительному насосу. В последнюю минуту своей жизни он понял, что от резкого погружения лопнул патрубок от насоса к корабельной системе, и если перекрыть подачу воды к насосу, то авария будет ликвидирована.

С огромным усилием, почти потеряв сознание, задыхаясь и глотая воду Атлантики, Коля Козлов закрыл клапан. Рёв воды в отсеке прекратился. Какой-то находчивый матрос бойко доложил в центральный пост: «Пробоина заделана!» Вся лодка облегчённо вздохнула. Механик тут же запустил резервный насос на осушение 7-го отсека. Насос «забрал». Стало совсем веселее. На двухстах метрах лодка остановилась и затем медленно, постепенно начала всплывать. Рабочую глубину погружения подводники при падении проскочили, но спасибо кораблестроителям, из хорошей стали они сделали нашу субмарину. В обед придётся выпить вина за их здоровье.

Матрос Козлов лежал без сознания. Прибежавший доктор долго делал ему искусственное дыхание, пока не началась судорожная рвота. Организм отторгал морскую воду. Через полчаса, когда разобрались во всём, что произошло, командир вызвал к себе с трудом пришедшего в себя матроса Николая Козлова. Командир один по-настоящему понимал, что, если бы они сейчас всплыли и американцы сфотографировали лодку, то ему как командиру светила бы большая неприятность. В период холодной войны нарушение скрытности – это преступление, за что жестоко карали командиров.

Матрос Козлов спас подводную лодку и спас честь командира. Командир от полноты чувств обнял матроса и громогласно объявил, что за проявленный с риском для жизни героизм, приведший к спасению всего экипажа и корабля с атомными торпедами, представляет матроса Козлова Николая Макаровича к званию «Герой Советского Союза».

Когда пришли в базу и командир представил документы на награждение, то в штабе соединения ему объяснили, что матросу Козлову достаточно будет ордена Красной Звезды. Из штаба эскадры, в состав которого входило соединение, представление на награждение вернули и объяснили, что медаль, пожалуй, будет вполне кстати. Снова переоформили документы и послали на Флот. Флот в это время проверялся Москвой, было вскрыто много недостатков, поэтому ни о каких награждениях не могло быть и речи. Из штаба Флота все документы вернули с резолюцией: «Командиру поощрить своей властью».

Всё это время наш герой Коля Козлов находился на подогреве, вот-вот его наградят. Наконец, командир, которому ещё раз объяснили, что, если матрос не наказан, то он уже поощрён, объявил своей властью перед строем всего экипажа: «Матросу Козлову Николаю Макаровичу 10 суток отпуска с выездом на Родину». Девятнадцатилетний матрос Коля Козлов, одичавший после многомесячного пребывания в Оленьей Губе, по пути домой, как великое чудо, увидел город Мурманск и зазывные огни ресторана «Арктика»…

Первая в Мурманске каменная гостиница с одноименным рестораном «Арктика» (построена в 1933 г., снесена в начале 1970-х, на ее месте в 1984 г. построена нынешняя гостиница «Арктика»)

Очнулся он в одиночной камере мурманской гауптвахты. Комендант города, армейский полковник, с еле сдерживаемой радостью объявил ему 10 суток ареста с содержанием на гарнизонной гауптвахте, где и провёл Коля свой отпуск. А полковник на этом не остановился, выполняя свой долг, он доложил о матросской вольнице проверяющим из Москвы. Военная машина завертелась. Два адмирала, пять капитанов 1 ранга – никто из них в глаза не видел матроса Козлова Н.М. – были наказаны в приказе Министра обороны. Командир подводной лодки в этом же приказе получил предупреждение о неполном служебном соответствии.

А ведь как хорошо всё начиналось! Подвиг – то был!

Могучая подводная лодка, сверкающая и нарядная, стояла на стапеле крупнейшего на Севере завода. Завтра в жизни этого стального чуда двадцатого века очень важный день – спуск на воду. Ритуал отработан веками. Всё продумано и организовано.

Одна мысль мучила опытного и насмешливого старшего помощника командира капитана 3 ранга Колчина Юрия Павловича – нет невесты. Та, которую готовил он лично, чертёжница Саша из технического отдела, оказалась в интересном положении, и это уже было видно всем. «Перестарался», – немного корил себя Юрий Павлович. (Она была, как он говорил себе, абсолютно в его вкусе: правильные черты лица, полная пазуха того, что там должно быть, отличные ноги, растущие из весьма привлекательно выглядевшего места). Старпом вздохнул, вспомнив приятные минуты заводской жизни. «Надо срочно найти невесту, – рассуждал он. Сам уже не успею, надо подключать молодых». В это время ему на глаза попался старший лейтенант Волгин Владимир Лаврентьевич, командир группы штурманской боевой части. Офицер только что закончил принимать от строителей технические устройства акустического лага (прибора, измеряющего скорость), которые завтра окажутся под водой. Младший штурман подписал необходимые бумаги, развернулся и увидел улыбающегося старпома, который взглядом с пляшущими чёртиками в глазах приглашал его к себе. «Найти невесту!», – два коротких слова, которые изменили жизнь старшего лейтенанта Волгина.

Аккуратный, подтянутый, как положено на флоте штурману, Владимир Волгин был холостяк и, естественно, все свои молодые силы отдавал службе, Флоту, Родине. К женщинам он относился с опаской. Уж больно много вреда они приносили его женатым товарищам. Как страдали «женатики»! И служба у них не шла, и чрезмерно по русскому обычаю они водкой заливали своё горе, и всё валилось у них из рук. Муж обвинял жену в неверности, поэтому, мол, он пьёт. Она обвиняла его в пьянстве, поэтому ему изменяет. Замкнутый круг. В конечном итоге семья распадалась, женщины с детьми уезжали куда-то на Большую землю. Травмированные молодые офицеры благодаря опытным кадровикам исчезали с Северного флота и пополняли ряды новых экипажей для строящихся атомных монстров, чтобы снова вернуться на флот через несколько лет, но уже стойкими и закалёнными «женоненавистниками». В русском флоте во времена Ушакова и Нахимова так и было узаконено: морской офицер заканчивал службу, выходил в отставку и только тогда женился. И это правильно, успокаивал себя молодой штурман Владимир Волгин. Женитьба в молодости вредит службе моряка.

Старший помощник командира, у которого в заводе на рабочем столе стояла бирка из нержавеющей стали с сакраментальной надписью: «Здесь трудится яркая и незаурядная личность, очень хороший скромный человек, с которым всегда можно поговорить по душам. Подходите, женщины!», раза два беседовал с холостым штурманом на «женскую тему», вникал в его безукоризненную теорию и, наконец, многозначительно сказав: «С головой у тебя всё нормально!», стал загружать старшего лейтенанта Волгина многочисленными служебными заданиями. Старпом понял, на этого офицера можно положиться, любое задание ему по плечу. Однажды, в хорошем расположении духа, он даже поощрил младшего штурмана, налив ему полстакана спирта «на шаг ноги». (Это когда офицер залпом выпивает спирт, трезвым сбегает с корабля, трезвым проскакивает проходную завода, и только за воротами совершенно пьяный идёт в Дом офицеров на танцы). Младший штурман к изумлению старпома вежливо отказался, мол, сегодня вечером он планирует почитать рассказы моряка и писателя Конецкого Виктора Викторовича.

Дисциплинированный и педантичный, как все штурмана, Владимир Волгин, получив приказание «Найти невесту!», зная, что согласно уставу, приказ должен быть выполнен точно и в срок, без обсуждений и жалоб на тяготы службы, сразу же повёл мозговую атаку, вырабатывая тактику действий. Первое, где найти? Второе, как уговорить? Третье, надо, чтобы невеста была с высшим образованием, молода и хороша собой. В двадцать четыре года для офицера нет невыполнимых задач, поэтому Владимир скомандовал себе: «Полный вперёд!»