Чтение онлайн

И уже никто не падал на финише!

6. Последние две недели перед выходом лодки с завода пробивной «штурманенок» Шувалов организовал посещение бассейна, что вообще было «высшим пилотажем». По 10 человек с 23-х до 24-х часов, такое время было выделено «гвардейцам Шувалова», он обучал матросов плаванию стилями «брасс», «кроль», «баттерфляй» и даже проводил небольшие матчи по водному поло. Удивительно, с появлением на корабле младшего штурмана Шувалова Олега Васильевича ни один матрос не сидел больше на гауптвахте. Матросам стало интересно хорошо служить. Лейтенант Шувалов, в силу своей молодости, не до конца понимал, что своими спортивными и танцевальными занятиями он решал важнейшую, самую сложную задачу для подводников – сплочение экипажа. Великие слова сказал Герой Советского Союза капитан 2 ранга Магомед Гаджиев, командир соединения подводных лодок Северного флота в годы Великой Отечественной войны: «Нигде нет, и никогда не будет такого равенства в бою перед лицом славы и смерти, как у экипажа подводной лодки, где все либо побеждают, либо погибают». Пока есть в Советском Союзе такие лейтенанты Шуваловы – флотские традиции живут!

7. И вот наступил день, который древние греки отметили бы белым камешком, выход подводной лодки с завода после ремонта. Первый выход в море Олега Шувалова в офицерском звании, в должности командира рулевой группы (младшего штурмана). Когда лодка стала отходить от причала, все увидели, что две женщины, служащие завода, усиленно машут стоящему на корме в швартовой команде лейтенанту Шувалову. Матросы с уважением посмотрели на «всемогущего» лейтенанта, мол, когда же он успел. Никого не провожают, а его – даже две молодых и красивых женщины. Лодка вышла из Кольского залива, и Баренцево море напомнило о себе. Северный Ледовитый океан дышал, крупная зыбь валила лодку то на правый, то на левый борт градусов на 25. Лейтенант Шувалов не мог налюбоваться невероятно красивыми красками: яркое ослепительное солнце; белый берег вдали, на который, кажется, не ступала нога человека; синее, даже ультрамариновое, море.

Ледяной ветер выбивал слезы из глаз, но младший штурман четко выполнял свои обязанности в море. Он определил место корабля по двум пеленгам, затем перед самым погружением – методом крюйс-пеленга, после чего доложил: «Лодка прибыла в полигон и заняла точку погружения!» Командир капитан 2 ранга Решетов Виктор Константинович, невысокий плотный крепыш с удивительно умными глазами, прибывший из отпуска к концу ремонта лодки, задраил верхний рубочный люк, и подводная лодка начала осторожно без хода погружаться, чтобы вначале убедиться в правильной дифферентовке. На глубине 7 метров прозвучала команда «Осмотреться в отсеках!». Все доложили об отсутствии замечаний. Лейтенант Шувалов тоже доложил: «По штурманской части замечаний нет!» Командование корабля стало по специальной программе проверять работоспособность всех механизмов под водой после ремонтных работ на заводе. Все работало исправно, небольшие недочеты устранялись на месте. Обедали на глубине 50 метров, чтобы качка не помешала приему пищи. Кок матрос Медведь постарался на славу. На закуску были овощные консервы – салат «Весна» из Белоруссии, на первое – солянка сборная мясная, на второе – узбекский плов, на третье – компот из консервированных персиков. Каждому подводнику выдали по 50 граммов виноградного вина. Командир – романтик моря с улыбкой произнес тост: «Здравствуй, Баренцево море!» Все дружно выпили. С аппетитом, с хорошим настроением покушали. Надоел завод, всем хотелось в море, там настоящая работа моряка. Олег Шувалов вспомнил понравившиеся еще в училище строчки стихов:

Такова судьба моряка!

8. Когда всплыли на поверхность, лейтенант Шувалов, гордый за отлично проделанную под водой работу, все в нем пело, и эмоции выплескивались через край, поднялся на мостик и проникновенно продекламировал, обращаясь к Морю, как к живому существу:

Счастливого плавания вам, лейтенанты Шуваловы, в океане и в бурном море жизни. Пусть счастье, удача, успех сопутствуют вам. Военно-морской Флот гордится, что у него есть такие лейтенанты.

1. Беда пришла внезапно. Она всегда, как заметил Алексей, приходит неожиданно. Ничто не предвещало опасности, наоборот, день начался прекрасно. Накануне три дня пурга свирепствовала над Кольским полуостровом. Мощные снежные заряды набрасывались на Оленью губу, засыпая береговую базу подводников и элегантные подводные лодки первозданным снегом, который под действием штормового ветра превращался в крепчайший наст, почти недоступный лопатам, как ни старались моряки бороться с ним. Три дня старший лейтенант Алексей Игольников, штурман подводной лодки «С-338», провел на своем корабле «по штормовой готовности». Лодки, пришвартованные по три корпуса справа и слева от плавучего пирса, пытались под действием штормовых волн биться друг о друга, но опытные в борьбе со стихией команды подводников не позволяли им разбить свои борта. Три ночи Алексей «обеспечивал» безопасность своей лодки, тогда как офицеры-женатики по вечерам уходили домой, благословляя его на ночное бдение: «Остаешься старшим. Ты же холостяк, тебе все равно делать нечего!» Они спали в теплых постелях со своими горячими женами, а Алексей каждые два-три часа выскакивал на ходовой мостик и обдуваемый ледяным ветром руководил матросами в «борьбе за живучесть». Наконец, силы природы иссякли, ветер стих, снег закончился. Море все еще гнало мертвую зыбь, но люди уже могли передохнуть, ибо суровые условия Арктики стали штатными. Утром Алексей, получивший от старшего помощника командира капитана 3 ранга Колчина Юрия Павловича «отгул» за свой трехсуточный подвиг, благо был выходной день, решил втихаря рвануть на лыжах в Полярный. И повод был очень хороший – поменять книги в библиотеке Дома офицеров. Он очень любил Константина Паустовского, его книги, насыщенные романтикой и горячим дыханием Крыма.

А также необычные рассказы моряка-писателя Виктора Конецкого, который, как и Алексей, правда, намного раньше, закончил училище подводного плавания в Ленинграде, но потом в силу разных причин ушел «на гражданку» и начал писать замечательные романы и рассказы о своих морских странствиях в Арктику и Антарктику. Книги – это был повод, а причина была совсем другая – красивая рыжеволосая девушка Катя, подруга Алексея, с которой он познакомился в библиотеке, пока лодка стояла в прошлом месяце в доковом ремонте в Полярном, на заводе в Палагубе. Конечно, на такое путешествие можно решиться только по молодости: одному зимой на лыжах в тундру! Опасно!

2. Алексей, подтянутый и аккуратный, имевший спортивные разряды по нескольким видам спорта, хороший лыжник, как и все мальчишки, выросшие в Ленинграде, надел спортивный костюм, закрепил на спине небольшой рюкзак с парой книжек, вскочил на лыжи и помчался на свидание. Что может быть лучше для молодого человека, когда впереди сверкает возможность обнять и поцеловать ласковое и податливое женское тело!

Он мчался по белой пустыне, ориентируясь на высоковольтную линию, которая должна привести его в Полярный. Он знал, что впереди где-то Чертов перевал, наиболее опасное место. Лыжи легко скользили по плотному «утрамбованному» снегу, даже палки с трудом пробивали его. Руки и ноги «работали» «одновременным одношажным ходом», небольшие сопки покорялись быстрым подъемом «елочкой». Все тело, насыщенное кислородом, пело и испытывало мышечную радость. «Не ходил в Багдад я с караваном. Не возил я шелк туда и хну…», – в такт движения лыж Алексей мысленно декламировал стихи Сергея Есенина.

Юноша ощущал необыкновенный эмоциональный подъем. Голова была свободна и хорошие воспоминания сами всплывали из далеких уголков памяти.

3. В прошлом году, прибыв в Питер в первый офицерский отпуск, за праздничным столом вспоминали с братом Виктором свое «боевое блокадное детство». Виктор признался, что завидует Алексею, его героической мужской профессии. Он сам хотел стать морским офицером, но по состоянию здоровья, подорванного ленинградской блокадой, его мечте не суждено было сбыться. «Но я давно удивлялся твоей смелости и решительности, твоей жаждой жизни, – говорил Виктор. – Помню, ты, 16-летний мальчишка, приходил в выходной день из Нахимовского училища, переодевался в гражданскую одежду, садился на велосипед и ехал тридцать километров до Петергофа. Представь себе, почти от Дворцовой площади, рядом с которой мы жили, на углу Невского и реки Мойки, через весь огромный город, ты выезжал на Петергофское шоссе и крутил педали до нашего родного городка, где мы родились до войны. В Петергофе проведывал дедушку и бабушку, пил чай и – обратно в город, еще тридцать километров. И в 22 часа, свежий и отдохнувший, прибывал к отбою в Нахимовское училище без замечаний. И это было неоднократно. Такие поездки, конечно, закалили твой характер, что в дальнейшем помогло тебе стать настоящим морским офицером». Алексей не ожидал такого искреннего признания от брата, застеснялся, поскольку не видел в своих действиях ничего необычного. Поднял рюмку армянского коньяка «Три звездочки» и продекламировал: «Как сказал поэт Уитмен, Чем болтать – давайте выпьем!» Все рассмеялись и обстановка разрядилась. Вот такие у него с братом дела!

Уолт Уитмен / Walt Whitman // стихи, переводы

4. Алексей осмотрелся. Определился по очередной мачте высоковольтной линии. Да, направление он выдерживает правильное. Было пасмурно, серо, «полярная ночь» уже закончилась, как-никак март, но светлый день был еще короткий. Разгоряченный Алексей взлетел на вершину огромного снежного сугроба … и понял, что пришла беда. Он оказался на хребте Чертова перевала. Дальнейшая дорога круто обрывалась в пропасть. Дороги, вырубленной в скалах, вообще не было. Все было засыпано многометровой толщей снега. Он сгоряча сделал еще несколько шагов по крутому склону, преодолев вершину, и почувствовал, что лыжи скользят по снежному насту не вперед, а в бок, в сторону пропасти. Секундная паника, что делать!? Вперед идти невозможно, слишком крутой склон. Лыжи предательски сползают в пучину. Еще секунда и он полетит вниз. Мгновенное решение – падать на правый бок! Юноша упал. Правая рука с палкой вытянута вверх. Лыжи ребром уперлись в снежный наст. Крепко ли? От страха мгновенно покрылся потом. Алексей лежал в трансе, в полубессознательном состоянии. Что делать? Животный страх парализовал работу мозга. Он слышал свое тяжелое дыхание, видел перед глазами первородный снег, на который не ступала нога человека, а мозг по-прежнему не работал. От стресса там произошел сбой, как сейчас говорят, нужна перезагрузка.

5. Алексей продолжал лежать на снегу, боясь пошевелиться, его обдувал арктический ветер, ему становилось прохладно, и холод вернул его к жизни. Мозг «включился», началась борьба за жизнь. «Надо взять себя в руки, осмотреться и изучить обстановку!» Он приподнял голову. Слева была пропасть. Метров на сто вниз круто обрывались скалы, засыпанные снегом с торчавшими острыми камнями. Внизу бесшумно вздыхало Баренцево море. Оно было страшное. Черная вода манила и притягивала. Все кругом было белое, а вода черная. И она дышала! В полной тишине. Завораживающая картина! Вот ветер подхватил поземку снега, и белое облако медленно полетело вниз и бесследно исчезло в поглотившей его воде. «Можно попытаться аккуратно съехать вниз по склону», – первая мысль, пришедшая в голову Алексея. Но он тут же ее отбросил. Во-первых, как аккуратно съехать, когда кругом торчат камни? Не реально. Во-вторых, даже если удачно съедешь вниз и не разобьешься, как выбраться из ущелья. Тем более, что внизу море, дорог никаких нет. Мокрому, на морозе – это верная смерть! Нет. Этот вариант отпадает. Он резко повернул голову направо и вдруг почувствовал, как на несколько сантиметров соскользнул вниз.