Чтение онлайн

И вот они, закончив службу, счастливые и радостно возбуждённые строят дом, да не где-нибудь, а на Карельском перешейке, жемчужине российского Севера. Заботы, переживания, хлопоты и даже тяготы – всё в прошлом. Казалось бы, живи и наслаждайся красотой северной природы, дыши целебным воздухом. Жаль, жизнь коротка! Годы дают о себе знать. Обоим уже за шестьдесят. «Пришла пора болезней и страданий…» Да и служба на Флоте, тем более, рядом с атомоходами, не прибавила здоровья. Однокашники тоже болеют. Валерка Троицкий после инсульта с трудом приходит в себя. Другие уже ушли в иной мир, не дотянув даже до среднестатистического возраста. Пять лет назад Раисе Николаевне стало плохо. Внезапно. Казалось бы, без всяких видимых причин. Владимир Васильевич сделал всё, чтобы привести её в норму. Правда, диагноз так до конца и не установили. Диагностика всегда была самым слабым звеном советской медицины. А потом опять ухудшение. Обострилась астма. Мучили постоянные головные боли. Апатия. Летом она внезапно потеряла сознание. Владимир Васильевич на специальной реанимационной машине за большие деньги отвёз её в больницу в город. Взволнованный долго сидел в палате, держа её за руку. Она не приходила в себя, но состояние её было стабильным. К вечеру врач посоветовал Владимиру Васильевичу отдохнуть до завтра, а утром при необходимости приехать вновь. Более двух часов расстроенный Владимир Васильевич добирался на метро и на электричке до своего дома в посёлке Сосново. Тяжело поднялся на крыльцо и, уже открывая дверь, услышал резкий телефонный звонок. Он почувствовал удар в сердце, подбежал к телефону. Медицинская сестра бесстрастно сообщила, что Раиса Николаевна пять минут назад скончалась, не приходя в сознание. Ноги подкосились и …темнота.

Инфаркт. Через некоторое время полосная операция на желудке. Цистит. Микроинфаркт. Всё обрушилось на отставного моряка после ухода Раисы Николаевны. Словно открылись ворота шлюза, а может быть потому, что он потерял смысл жизни…

Каждый раз, приходя на кладбище, Владимир Васильевич чувствует какую-то вину, ведь он не попрощался со своей любимой и единственной Раисой Николаевной. Если бы он не уехал из больницы, может быть, она сказала ему, как жить дальше. В последние минуты жизни его не было рядом с ней. Эта мысль не даёт ему покоя. Как же он уедет к детям в Москву, когда Рая здесь одна? Ведь она хочет говорить с ним. Он это чувствует. Он это знает. Нет, его место здесь…

Немного распогодилось. На мгновение выглянуло солнце и огромная, на половину неба, радуга украсила серый пасмурный день. Владимир Васильевич очнулся от своих беспокойных воспоминаний. Радуга – это сигнал. Как будто подняли Андреевский флаг на корабле. Это призыв к жизни, к борьбе. Жаль осталось мало сил. Жизнь коротка. «До конца своих дней я буду с тобой рядом, моя дорогая, моя любовь, моя жизнь…»

Черное море тихим шёпотом плескалось возле его ног. Владимир Иванович подошёл к самому краю воды, вытащил из кармана обручальное кольцо, поцеловал его и с размаху бросил в набегавшие волны. Его глаза были устремлены вдаль, лицо светилось. Он стал на одно колено, как это делают военные в торжественных случаях, когда хотят поцеловать знамя, зачерпнул ладонями морскую воду, поднёс к лицу и поцеловал её.

Поцеловал Море! Затем аккуратно опустил ладони со священной водой в ласковые волны, которые подхватили его поцелуй и унесли в глубь. Сбылась его многолетняя мечта – он обручился с морем. Со своей самой первой и единственной любовью. Любовью на всю жизнь…

Кажется, давно ли мальчишкой, вдоволь наигравшись в футбол в родной деревни Мокрая, (что в далекой белорусской глубинке Пружанского района), наткнулся он возле вратарских ворот на обрывок газеты, не более пол-листа ученической тетради, где объявлялся прием в Рижскую мореходную школу. Он, ни разу не видевший моря, внимательно несколько раз прочитал объявление, и его жизнь круто изменилась.

Море, ты слышишь, Море, твоим матросом хочу я стать… Через год он уже курсант, а ещё через три года – дипломированный матрос Латвийского морского пароходства, рулевой большого теплохода «Виллис Лацис». Здравствуй, Море! Через месяц свои девятнадцать лет он встретил в Бискайском заливе. Именно там он понял, что море шуток не любит. Море требует быть собранным, внимательным и дисциплинированным. Когда мощная волна ударила в борт, корабль застонал от боли, и груз, огромные стальные листы металла, небрежно закрепленные французскими докерами в кормовом трюме, сдвинулись, нарушив центровку, тогда Владимир впервые почувствовал власть Моря. Корабль под действием ветра и волн стал ложиться на борт. Молодой матрос стремительно бросился в свою каюту. Он, несмотря на приказание капитана, не закрыл иллюминатор в каюте, как это положено делать при приближении шторма. А теперь из-за него может погибнуть корабль. Когда он ворвался в каюту, то с ужасом увидел, что вода при каждой очередной волне мощным фонтаном бьёт в жилое помещение. Нечеловеческим усилием Владимир Иванович закрыл стеклянную и металлическую крышки иллюминатора и затянул их барашками. Вода прекратила поступать. Обессиленный он дрожал от страха и нервного перенапряжения. Море преподало ему урок. Это была ему наука на всю жизнь!

Неласковое Норвежское море

Другой случай произошел с ним в Норвежском море, когда они шли с грузом леса из Архангельска. Море штормило. Огромные волны, словно живые горы, страшные и красивые, подходили к кораблю и решительно поднимали его на двадцатиметровую высоту, а затем с грохотом, воем и стоном бросали вниз. Сердце замирало, казалось, все внутренности вырвутся наружу, но подходили новые волны, тёмно-зелёно-бирюзовые, курчавые от пены и просвечивающиеся, как на картинах Айвазовского, и вновь, словно пушинку, поднимали корабль наверх. Жуткая, завораживающая красота моря! Восторженный юноша, схватил фотоаппарат и бросился на палубу фотографировать живое свирепое море. А Море шуток не любит, оно требует к себе уважения. Первая же огромная волна набросилась на палубу, подхватила «фотографа» и понесла в море. Ужас охватил всех, кто видел предстоящую гибель моряка в бушующей пучине. Но в этот раз Море смилостивилось к новичку. Свершилось чудо!!! Очередной волной его забросило обратно на судно. Потеряв фотоаппарат, весь мокрый, стуча зубами от пережитого, Владимир Иванович перекрестился, попросил прощения у Моря, и с этого момента стал носить нательный крестик. С судьбой нельзя ёрничать. Поневоле начнёшь верить в сверхъестественные силы. Владимир Иванович так и понял, Море делало из него Человека.

Где-то в районе Рио-де-Жанейро капитан судна получил радиограмму – молодого матроса Симановича Владимира ожидали в свои объятия Вооруженные Силы СССР. Когда через две недели Владимир прибыл на призывной пункт, оказалось, все его товарищи по учебе в мореходке направлены служить на подводные лодки. И больше потребности в подводниках нет. Теперь нужны были лётчики. Поэтому военкомат, действующий по принципу: «Где взять – куда деть?», направил Владимира Ивановича служить в морскую авиацию. Вот такие витки делает с нами иногда жизнь.

Море подождёт. А, может быть, море знало его судьбу и берегло его. Несколько его товарищей погибли на подводном флоте в авариях и катастрофах. Шла холодная война.

Теперь Владимир Иванович видел море с высоты птичьего полёта и даже выше. Ничего красивого в этом нет. Просто плоская картинка. Неживая, почти асфальтированная поверхность. Смотреть на неё – утомительно. Никакого Айвазовского или Богаевского, никакой романтики, никакой радости.

Богаевский Константин Федорович (1872–1943). Каффа (Старая Феодосия). 1927.

Но наша жизнь течет порой по известным только ей законам. Владимир Иванович, любивший море больше всего на свете, вынужден был прослужить в авиации сверх срока ещё долгих девять лет, дослужившись до звания прапорщика. А потом очередной виток. Развалилась наша большая страна – СССР. Жизнь бросила Владимира Ивановича в воздушно-десантные войска. Военком Пружанского района Белоруссии благословил его, сказав: «Теперь ты будешь служить дома. Моряком ты был, летчиком был, закалку получил отличную, отзывы о тебе хорошие, поэтому теперь тебе прямой путь в белорусские ВДВ». В тридцать лет впервые прыгнул Владимир Иванович с парашютом и приземлился … в болото. Ветер гнал наполненный купол и Владимир Иванович, как катер, распугивая лягушек, промчался по водной глади, подпрыгивая на кочках, пока его не вынесло на сушу. Радостно возбуждённые молодые солдаты, прыгнувшие раньше, с восхищением очистили «моряка» от тины и грязи. Они были поражены умением опытного прапорщика двигаться по водно-болотистой местности на парашюте. К удивлению Владимира Ивановича, этот маневр оказался один из самых сложных в ВДВ. Редко кому удаётся спастись, попадая в топкие болота.

Как говорили в древнем Риме: «Сик транзит глёриа мунди» (Так приходит земная слава!) Конечно, ему помогло в этом Море, его первая настоящая любовь.

Уже много лет ежегодно ездит Владимир Иванович на Море во время отпуска. Он ему поклоняется как живому существу. В первый день он целует Море, здороваясь с ним. В последний день он прощается с Морем, став на одно колено и преклонив голову, потом целует воду и обещает Морю вновь приехать на будущий год.