Чтение онлайн

– И правда!
– картинно вознёс он руки кверху, придавая важности моменту.
– В прошлый раз здесь была какая-то колючка, а теперь вот капля.

– Ты и сейчас скажешь, что это всего лишь стеклянная игрушка?
– спросил я непонятно зачем.

Лицо Кости изменилось, и, казалось, адское пламя заиграло в зрачках друга, когда он свою ухмылку сменил на демонический оскал. А в следующий миг совершенно неожиданно, схватив куб, приятель со всего маху бросил тот на пол! Безответная прежде ледышка, пережившая и более суровые испытания, к моему удивлению, с лёгкостью и сопутствующим звоном разлетелась на тысячи мельчайших осколков.

– ДА, АНТОН!
– закричал Костя с упоением.
– Я снова скажу, что это всего лишь грёбаный фонарь. Ты хотел вывести меня из себя, Антоша?! Так скорей давай зачётку, у тебя это вышло на славу!

Костя продолжал кричать, а я лишь завороженно смотрел то на пол, то на беснующегося друга и ощущал, что наступает мой черёд выплёскивать накопленный гнев!

– ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ, СВОЛОЧЬ?!
– бросился я на гостя, опьянённый единственным желанием - пустить ему кровь из носа.

Но я так и не успел осуществить задуманного, поскальзываясь на жидкости, растёкшейся по полу из разбитого куба. Спасибо любимому дивану, благодаря которому мне едва получилось удержать равновесие, а то ещё не известно, чей бы нос пришлось штопать первым! Как следует выругавшись, я почувствовал, что самая яркая волна ослепительной злобы отступила, и, тяжело дыша, поднялся на ноги! Ломать приятелю нос я решительно передумал, но мне несказанно хотелось что-нибудь. В сердцах я двинул по первому, что попалось под руку! Многострадальный стол, хрустнув в своём деревянном основании, окончательно сложился пополам.

– Зачем ты сделал это, сволочь?!
– повторил я свой вопрос.

– Затем, что это был единственный способ, спасти тебя, - ответил Костя совершенно спокойным тоном.

– Хватит говорить грёбаными загадками!
– прорычал я.
– Уже по горло сыт! Что значит спасти меня?!

– То и значит, Антоша. После нашей последней встречи я снова общался с Незабудкой. Именно он и посоветовал разбить стекляшку. «Ваш приятель, - сказал он, - пока ещё не переступил черту, но исходя из фактов, которые мы имеем, он находится на грани. Видимо, ваш друг, - заключил профессор, - переживает последствия сильнейшего морального напряжения. К этому склонны многие творческие люди! Всё то, нереализованное, скопившееся за долгие годы, как следствие, привело Антона Андреевича к кризису личного характера, внося диссонанс в повседневный ритм жизни! Поэтому формально он ещё здоров, но окружающие уже сейчас могут заметить определённые странности в поведении парня! Дальнейшая судьба молодого человека зависит лишь от его характера и силы воли, если ему удастся выстрадать (а ему сейчас крайне необходимо выстрадать всё скопившееся!), и сделать это нужно через потерю того, с чем он ассоциирует и на чём концентрирует все свои переживания. Как правило, это должен быть какой-то предмет, вещь или символ, которым человек становится одержим. В момент утраты всё, скопившееся за годы, выльется наружу подобно извержению! И, если ему удастся смириться с произошедшим, всё снова станет на свои места! Но не каждый человек, Константин Сергеевич, способен простимулировать сам себя на подобного рода разрядку, поэтому здесь нужен катализатор. Наверняка, молодой человек рассказывал вам о каком-нибудь предмете, который он очень бережно хранит, как символ осознания собственных ошибок. Даже мне помнится, ваш приятель не раз упоминал про некое сердце в ледяной корке. Найдите среди его вещей что-то очень похожее и спровоцируйте друга на откровения. Пусть он начнёт выплёскивать эмоции, главное - не обижайтесь на его реакции, всё, что вам нужно, - это сохранять хладнокровие. Когда же ощутите, что ситуация достигла пика своего накала, разбейте на глазах друга предмет, коим он одержим. Важно, чтобы это сделали именно вы, поскольку вы - лицо независимое, а сам человек, находящийся в подобной ситуации, как правило, даже случайно попортив такой предмет, никогда не смирится и не поверит в потерю, вплоть до того, что может бросить все силы на замену или восстановление. Здесь важно отрезвить! Важно, чтобы Антон Андреевич совершенно не ожидал от вас подобного! Тогда ему ничего не останется, как только осознать, смириться с сим фактом и отпустить ситуацию, а вместе с ней, я надеюсь, он отпустит и всех своих демонов».

– Мне, правда, жаль, Антоша, но это на самом деле всего лишь чёртов фонарь!

– Фонарь, говоришь?!
– злобно фыркнул я.

– Фонарь, - повторил Костя.

– А ну, пойдём!
– схватил я друга за руку, но вместо повиновения тот только легонько двинул мне коленкой под дых, хотя этого вполне хватило, чтобы выбить весь пыл. Поначалу я загорелся ответить взаимностью, но передумал, посмотрев на приятеля, которого по своей комплекции раза так в два превосходил, и который, как теперь почему-то казалось, действительно преследовал благие намерения.

– А теперь пойдём со мной, Антоша, - вежливо пригласил меня к двери терпеливый гость, дождавшись пока я прокашляюсь. Мы вышли в коридор, и Костя распахнул дверь соседней квартиры.

– Видимо, Антоша, ты это хотел мне показать?!

Я застыл в изумлении, словно видел мир абсолютно другими глазами! Стены внутри были совершенно голые, вместо мебели по полу был разбросан монтажный мусор и мешки со стройматериалами, никаких коммуникаций, никакой штукатурки и отделки.

– Прости, друг, но пора принимать реальность таковой, какова она есть на самом деле.

 - Но как же?
– удивлённо обернулся я на Костю.
– Ты же в прошлый раз своими глазами видел, что здесь всё было иначе?!

– Да не было здесь ничего иначе, Антоша, просто тебе хотелось в это верить, а я лишь не стал торопить события, думая, как быть дальше. Вдобавок, мне казалось, что ты разыгрываешь меня.

И снова я не слышал друга, вглядываясь в холод бетонного монолита, когда заметил то, чего одновременно и хотел, и боялся заметить. Пройдя вглубь комнаты, я провёл рукой по стене и взглянул на ладонь.

– Костя!
– позвал я друга.

– Да!
– дружелюбно откликнулся он.

Но в самую последнюю секунду что-то остановило меня от новых откровений.

– Нет, ничего, извини, просто показалось, - направился я обратно к выходу, стирая с руки золу.

 Сейчас я понял, что пришло время, и я готов! Готов смириться!

Моя самая лучшая подружка, с которой мы шли вместе бок о бок с самого детства, сегодня ушла. Ушла навсегда, и теперь я должен был отпустить её так же, как она отпустила меня. У большинства нормальных, обычных людей осознание того, что в мире нет места идеалам, проходит, как правило, менее болезненно в сознательном возрасте. Всю свою жизнь мне тоже так казалось, но оказалось, что это на самом деле произошло только сейчас. Ведь всю эту самую жизнь я только и делал, что стремился к поиску и обретению этих идеалов, и это проявлялось во всём: начиная от работы и творчества и заканчивая личной жизнью, где слишком большое значение я всегда придавал деталям. Видимо, в этом нежелании принимать истину за действительность у меня и начала трогаться крыша.

Нет, в существовании подруги я не сомневался и теперь. И не сомневаюсь до сих пор. Она, на самом деле, существовала. Но существовала лишь внутри моей головы. Как и у всех нас, всегда существует кто-то незримый, кто помогает двигаться вперёд, своего рода, ангел-хранитель, о котором они помнят, но, не обретя в реальной жизни, спокойно живут дальше. «Что ж, я тоже люблю тебя, и прощай, родная!» - прошептал я, ощущая, как безумие выпускает сознание из своих цепких лап. Представив себя со стороны, мне стало жутко неловко и жутко смешно одновременно.

– Спасибо тебе!
– обернулся я к другу с виноватой улыбкой на лице.

– Ты серьёзно?!
– посмотрел он на меня.

– Серьёзнее, чем когда-либо. И Незабудке тоже «спасибо», сегодня я, действительно, обуздал своих демонов. Больше они не потревожат ни тебя, ни кого-либо ещё! А теперь нам, кажется, пора!

– Куда?
– удивлённо спросил приятель.

– Для начала я хочу внести оплату ещё за пару-тройку недель, затем мне, и правда, не помешает прибраться в моей (твоей!) берлоге, а там, пожалуй, придётся всё-таки закончить то, по причине чего я и оказался здесь. Я имею в виду свои мемуары, Костян.

– Почему-то теперь я тебе верю, - улыбнулся тот.
– И вот ещё, - добавил он, - насчёт мебели, так как я тоже успел тут насорить, вам, Антон Андреевич, несказанно повезло, поэтому столик мы спишем на собственные неумелые ручки.

 - Хорош хитрец!
– подчеркнул я находчивость хозяина квартиры.
– Но покуда Ваша Светлость столь щедра, я и моё раздвоение личности выражают вам сердечную благодарность за эту настольную индульгенцию.

 - Да брось!
– рассмеявшись, протянул Костя руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.
– Антоша, - добавил приятель уже на пороге, - ты бы сходил, проветрился, а то, небось, к дивану совсем прирос, а мы как раз тут приберёмся и столик грамотно спишем с твоей совести!

– Намёк понял, не дурак!
– отрапортовал я.
– Скажешь только, когда!

– Вот и славненько!
– раздалось в ответ.
– Бывай, старина!

То, что Костя намылился провернуть какую-то мелкую афёру и разжиться неплохим бонусом с многострадального столика, я понял сразу, но то, что это было лишь предлогом, я узнал только потом, даже не представляя, что на самом деле задумал мой приятель.

Закрыв за другом дверь, я поднял с пола ноутбук и умостил его на коленках. Столик теперь годился, разве что, для топки камина. И, конечно, я - человек честный, от ответственности при первом удобном случае улизнуть не спишу, но зная этого плута, я был уверен: раз он расщедрился - значит, ему однозначно это на руку. Со спокойной совестью я открыл рабочий документ со своими записями и ахнул. Когда удалось столько успеть - оставалось загадкой, но я не стал вдаваться в подробности, а лишь увлёкся чтением, даже не заметив, что Костя ушёл не сразу.