Чтение онлайн

Я убила Черепа. Убила его. Тело там. Доказательство. Они меня повесят. Милостивые Боги, что я наделала? Черепа вернутся за ним. В этом нет сомнений. Они видели, как она вошла с ним в конюшню. Они знали, как она выглядит. Они придут ее искать. Они бы ни за что не оставят это так. Они захотят ее наказать. И не остановятся, пока она не будет раскачиваться на веревке. Черт.

Застегивая брюки, она заметила, что они все в крови. Она протерла их соломой, но это мало помогло. Ей надо уйти. Убежать.

Прошло всего несколько мгновений, но уже было трудно связать труп у ее ног с человеком, который так ее напугал. Раньше он казался таким могущественным, но теперь он был... никем. Она вспомнила женщину в доме на Салин-стрит, брошенную гнить. Она вспомнила своих друзей в Котеге. Черепа убили слишком много джиан. Было приятно дать отпор.

Она оттащила его в пустое стойло и укрыла соломой. Тщательный обыск позволил бы найти его достаточно легко, но, возможно, Черепа не приложат столько усилий. Вида пустой конюшни может оказаться достаточно, чтобы заставить их искать в другом месте — по крайней мере, на некоторое время.

Она разбросала еще соломы по пятнам крови на полу, а затем, как могла, умылась водой из корыта. Разбитую губу было не скрыть, но с раной на лбу она была просто еще одной избитой женщиной. В эти дни таких было предостаточно.

Тиннстра запрягла в фургон четырех лошадей. В кузове были еще припасы — еда, вода, одеяла и палатка, немного корма для лошадей — этого хватит на несколько дней пути, если они будут экономны. И одежда. Чистая одежда.

Она надела новые брюки, новую рубашку, новое пальто. Ничто из них не сидело хорошо, но, по крайней мере, она больше не выглядела так, будто побывала на бойне, и они были чертовски теплее, чем ее старая одежда. Окровавленные вещи она закопала в солому рядом с мертвым Черепом.

Она широко распахнула двери конюшни, и порыв холодного воздуха ударил в нее, обжигая порезы. На улице не было Черепов. Слава Четырем Богам. Пора уходить, вернуться к Аасгоду, и тогда я смогу уйти навсегда.

Но уйти куда? Меня будут разыскивать, на меня будут охотиться. Если я останусь в Айсаире, то закончу тем, что запляшу на веревке. Она покачала головой. У судьбы, казалось, были на нее свои планы.

Она в последний раз оглядела конюшни и заметила нож Черепа, лежащий на земле. Она его подняла. На стали все еще была кровь. Лучше не оставлять нож здесь. Лучше взять его с собой. На всякий случай.

Засунув его под пояс сзади, она позволила своему пальто упасть поверх него. Она чувствовала нож, когда забиралась на сиденье кучера. Это было приятно — он прижимался к ее пояснице, как будто у нее наконец появилась какая-то сила. И впервые за все время, что она себя помнила, Тиннстра не боялась. Может быть, во мне все-таки есть что-то от моего отца.

25

Дрен

Киесун

Повешение должно было начаться в полдень, и перед Домом Совета собралась толпа, чтобы за этим понаблюдать. Дрен думал, что за последние полгода им всем этого было более чем достаточно, но народ никогда не переставал его разочаровывать.

Он сидел на стене на восточной стороне площади, в двух шагах от виселиц, наблюдая за приготовлениями. Оставалось еще полчаса. Квист и Фалса были с ним, сумка лежала у них под ногами. Квист курил трубку, стараясь держаться как можно хладнокровнее, но девочка выглядела далеко не счастливой.

— Вы думаете, Ханран попытается их спасти? — спросила Фалса, ее голос был полон надежды. Глупый ребенок — она, вероятно, все еще верила в сказки и героев на белых конях. Дрен не потрудился ответить.

Девочка переводила взгляд с Дрена на Квиста и обратно, не желая оставлять эту тему. В конце концов, Квист сжалился над ней:

— Никто не попытается.

— П… почему?

Квист указал на другой угол.

— Посмотри туда, вниз по той улице. Там пара взводов Черепов, которые ждут, когда кто-нибудь достаточно тупой появится и попытается что-нибудь предпринять. — У Фалсы отвисла челюсть, когда она увидела солдат. Затем Квист указал на балкон. — И видишь там, наверху? У Черепов наготове куча арбалетчиков. И ты найдешь еще больше, если захочешь поискать. Может быть, даже одного или двух Избранных. Вряд ли кто-то настолько глуп, чтобы пытаться что-либо противопоставить таким силам.

Фалса подавила рыдание:

— Значит, никто даже не попытается что-нибудь сделать? Эти люди просто умрут?

Дрен вздохнул:

— Ага. Если ты не заметила, мы ведем войну, а в войнах гибнут люди.

— Но они не дрались, — запротестовала Фалса. — Черепа повесят их из-за того, что мы сделали той ночью. Сегодня из-за нас погибнет еще больше людей. Это наша вина.

Разозлившись, Дрен спрыгнул со стены и ударил Фалсу по лицу. Он сказал тихо, но так, чтобы она расслышала каждое слово:

— Это не наша вина. Это вина Эгрила — он к нам вторгся. Это вина старого толстяка Хэстера — он с ними сотрудничал. Это вина Шулка — они оказались чертовски бесполезны и сдались. И это вина этих бедных ублюдков, потому что они тоже ни черта не сделали, чтобы это остановить. Они должны сражаться. Все должны. Мы никогда не выиграем эту войну, если большинство людей просто пожмут плечами и будут делать все, что им скажут, и стонать о том, что жизнь уже не та, как раньше. Если ты решил быть овцой, то не удивляйся, когда окажешься на бойне.

— Н... но... — стала заикаться Фалса.

— Но ничего. Я — волк. Я охочусь и убиваю, — сказал Дрен, ткнув в себя большим пальцем. — Квист тоже гребаный волк. Тебе пора решить, кем собираешься стать ты.

Фалса опустила глаза, ее щеки были красными, как огонь, она избегала смотреть в глаза Дрену, но ему было наплевать. Он приподнял ее подбородок, увидел, как дрожат ее губы, а глаза наполняются кровавыми слезами. Было время, еще до войны, когда у Дрена все еще были родители, когда он был таким же, но не сейчас. На этой гребаной войне не было места слабости. Особенно в его команде. Он сжал руку в кулак, готовый вбить в нее хоть немного здравого смысла, когда Фалса подняла голову.

— Я желаю быть волком, — сказала она.

— Желание тут ни при чем, — прорычал Дрен. — Либо ты такая, либо нет.

Фалса выпятила челюсть и выпрямилась:

— Я одна из вас. Волк.

— Хорошая девочка, — ответил Дрен. Он поцеловал ее в лоб, как обычно целовал его отец. Пусть она почувствует себя желанной. — Если хотя бы еще один человек в этой толпе сегодня разозлится, наблюдая, как вешают невинных людей, и решит сразиться с Эгрилом, значит, никто не погиб напрасно. Нам нужны разгневанные люди. Нам нужно, чтобы их кровь кипела. Нам нужно, чтобы они захотели что-то сделать с этой гребаной армией, захватившей нашу землю. Нам нужно, чтобы они поняли — недостаточно просто пережить еще один гребаный день. Нам нужно, чтобы Эгрил продолжал убивать наших, чтобы у нас было больше солдат. Больше волков. Это единственный способ победить.