Чтение онлайн

Сказал же: хватит.

Итак, гномы. Штук… Двадцать или около того. Гномы долго шли по лесам, и теперь от них так несет, что точно и не посчитаешь. Одна сплошная гномья вонь. Еще и от зоргов несет с другой стороны. Слишком сильные запахи, чтоб разобрать нюансы.

А от Мышки пахнет морозным горным ветром…

И еще раз: хватит!

Йен отошел на несколько шагов, чтобы взять разгон. Рванул вперед, толкнулся ногами и зацепился за край стены. Подтянулся, запрыгнул, замер наверху. Увидел гномьи спины.

Те, крадучись, шли вперед.

Предводитель отряда что-то зачуял, вскинул кулак. Остальные послушно остановились, принялись оглядываться. Почему-то никто не додумался поднять голову.

Один, два, пять, десять… Да черт с ними, даже считать лень. Прихлопнуть — раз плюнуть.

Это даже как-то несерьезно: это будто злого волка отправляют охотиться на мух. На мух охотиться должны пауки, а волку положено побеждать врагов. Не играться в игры с насекомыми: ни с теми, что по ту сторону стены, ни с теми, что по эту. И уж точно не пытаться стать одним из насекомых. Не пытаться остаться жить в их муравейнике, существовать по их правилам. А ведь он всерьез думал об этом.

Чуть не спросил было у себя: “Что со мной не так?”, и тут же чуть было не рассмеялся вслух в ответ.

Всё. С ним всё не так.

Так уж вышло.

Йен криво ухмыльнулся и тихо свистнул.

Нападать со спины было бы совсем скучно.

Гномы наконец заметили его, бросились врассыпную, но не убегали — заняли позицию, чтобы, как только спрыгнет, взять в кольцо.

“Ладно, — подумал Йен. — Давайте по-вашему”.

Скользнул со стены.

Глубоко вдохнул, дал им время: пусть окружат. Пусть достанут секиры. Может, так будет хоть немного интереснее.

И на выдохе пошел вперед.

И на выдохе все стало просто и ясно, как прозрачный морозный воздух даарских предгорий.

Ему не нужно считать противников, не нужно искать их взглядом, не нужно даже — как любит наставлять Нивен — чувствовать их. Нужно просто прекратить держаться. Отпустить себя. Отпустить Затхэ.

Легко увернулся, пропуская первый удар мимо себя — тяжелая секира рассекла воздух совсем рядом. Перехватил не раскрывшийся до конца замах еще одного. Рванул вверх, ударил древком не ожидавшего такого движения гнома в лицо. И ногой — по секире, которая пронеслась рядом. Разворот на опорной, подсечка — уронить того, что продолжал бессмысленно сжимать оружие вместо того, чтобы зажать разбитый нос и рвануть прочь.

Еще один рывок — выдрать секиру из рук: упал, зараза, а все равно держит.

И — взмах! В последний момент, но успел — отбил два удара по касательной, отпугнул остальных. Да, так интереснее. Даже есть легкое, обманчивое ощущение реальной опасности.

Йен прокрутил секиру в руке, раз, еще раз. Гномы, двинувшие было к нему новым плотным полукругом, замешкались. Продолжая вращать ее, двуручную для этих недоростков, сам шагнул навстречу. И те подались назад.

Ну совсем скучно же! У него-то руки длиннее…

Йен тяжело вздохнул и легко отшвырнул оружие куда-то за спину. Секира упала на землю позади с глухим стуком. Гномы растерянно переглянулись. Один даже, кажется, открыл рот. Йен ухмыльнулся им в ответ и развел руки в стороны: давайте.

Они бросились разом. Все так же удивительно тихо — не гномы, а самые настоящие гномьи призраки, только больно вонючие. Хорошо, что руки сквозь них не проваливаются.

Йен увернулся, ударил, рукой — наотмашь, коленом — в грудь, прямой — в ближайшую голову. И снова секира пронеслась рядом, и снова пришлось перехватить . И — раз, два, три — удара. Раскидал. Бил наотмашь — не лезвием же сразу. Чтоб успеть поиграть. А когда они снова отступили перегруппироваться — прочь и это оружие. Зачем оно ему, когда он сам — оружие?

Смешно было наблюдать за выражениями на лицах: те вытянулись во второй раз за последние несколько мгновений. И хотелось смеяться. И дышалось легко.

Только на мгновение дыхание сбилось.

Когда вдруг вспомнил, что смеяться не время. Он больше не шут. Он больше не слаб. Он стал собой.

И вырос.

“Хватит, — напомнил себе тем самым, не своим голосом. — Пора заканчивать. Даар ждет”.

А потом он снова вдохнул и снова шагнул на выдохе, и вместе с его шагом бросились они. Но Йен больше не уворачивался. Его попытались ударить на этот раз не сверху — дошло наконец, что он слишком высок для таких ударов и легко перехватывает их — ударили разом с двух сторон, косыми, рубящими. Лезвия рассекли бы его — “а это — убило бы?”, успел подумать Йен — но шагнул шире, быстрее, на опережение. Лезвия едва не ударились друг о друга за его спиной, но не успели. Он схватился теперь сразу за два древка, ногой — выбил оружие, выброшенное в его сторону противником впереди. Крутанулся. Одного гнома отбросил вместе с секирой, у второго — вырвал. И больше не размахивал, не крутил демонстративно в руках.

Действовал спокойно, твердо, уверенно. Шаг с разворотом, и пока разворачиваются они, короткий скупой удар: острием — одного, древком — другого. Еще разворот, блок, и теперь — его очередь бить. И на один удар он отвечает тремя. И движение. И удар. Скрежет, хруст. И удар.

Нивен был прав: вращаться действительно удобно. Сейчас, конечно, даже если бы он ходил прямо, даже если бы на одной ноге прыгал — все равно перебил бы этих одного за другим. Слишком они медлительны. Но с разворотами выходит быстрее. А ему — пора заканчивать.

Кровь на секире. Кровь на руках. Хруст, удар, еще один. Слабый стон снизу — кого-то не добил. С силой наступил, не глядя под ноги. Попал: хрустнуло и под ногой, стон оборвался. Жаль, сапог хороших так и не нашел. Сапогом было бы лучше…

— Шаайенн! — крикнули вдруг издалека, и дыхание снова сбилось.

Красная пелена, плывшая перед глазами, рассыпалась, растворилась в ночной тьме.

Мышка стояла в десятке шагов, у стены.