Чтение онлайн

— Пойду. — Угрюмо соглашается со мной Борис. — Вот прямо счас пойду и спрошу.

— Расстроится-я! — Вангует Бельский, глядя вслед уходящему другу. — Мне сама Боженка по секрету рассказала.

— Ну, если Божена…, - тяну я имя главной сплетницы из числа дворовых девок. Вообще-то она — особа дворянских, а не дворовых кровей и приставлена к особе моей мачехи царицы Мирославы, но в моем восприятии — именно дворовая, тыркуша и болтушка, находящаяся в приятельских отношениях со всеми от поварихи до царицы и, разумеется, всегда все про всех знающая. — Тогда надо нам быть от него неподалеку. Помните, чем Отелло закончил?

— Пожалуй…, - взглядом испросив у меня разрешения, Димка идет вслед за Годуновым.

— Иван Иваныч, наверное, мне тоже лучше пойти за ними. — Семен ищет в моих глазах одобрение своему намерению и, найдя, спешит вслед за парнями.

— Напоите его в дым, — кричу я вслед своему ординарцу главную нехитрую народную рецептуру целения душевной хвори. — На завтра вам выходной!

Оставшись в одиночестве, принимаюсь за не слишком замудренные, но оттого не менее сложные для воспроизведения приемы огненной магии: феникс, огненная сеть, огненный торнадо. Последний прием только недавно изобретен мною и поэтому еще плохо отработан, но перспективы его при использовании против крепостей или других объектов со скученным живым противником внушают. Огненный вихрь, произвольно меняющий направление по мановению моей воли и способный расплавить в своем центре не слишком тугоплавкие металлы — это, в самом деле, выглядит круто. Наконец, когда друзья исчезают из виду, я, незаметно оглянувшись вокруг (не подглядывает ли кто), начинаю формировать огненный портал. Внешне — простая арка из языков пламени, на скрытом от глаз уровне — тоннель сквозь изнанку мироздания. Делаю шаг в арку, выходя через пару шагов дальше. Ага! Простенький портал через пространство. Пока не слишком длинный: максимум метров пятнадцать — двадцать, но ведь любая самая длинная дорога начинается с первого шага. Повторить. И еще. И еще. И так — до полного изнеможения в расчете на то, что когда-нибудь, этот прием перейдет в разряд автоматически выполняемых. Ха! Вы не поверите, этот прием я придумал во сне. Ни разу не вру! И пусть я не так велик, как Кольридж, который во сне сочинил одну из самых прекрасных поэм человечества, но зато я в отличие от него смог запомнить свое творение полностью, а «Кубла Хан» так и остался в виде отрывка вследствие короткой памяти автора.

Умаявшись, возвращаюсь к себе, по-быстренькому окатываюсь с помощью прислуги едва теплой водой, натягиваю парадную одежду. Мирослава и сама не чуждая любви к модной, красивой одежде, очень внимательна к нарядам посетителей. Моим — так уж точно. Приди я к ней в своем пропитанном потом и пылью кафтане для полигона, удостоился бы внушительной проповеди минут на десять по этой теме и уж точно никуда бы не продвинулся со своей идеей замены Ксении в качестве Годуновской прикрепленной целительницы.

— Что-то давненько ты ко мне не заглядывал, — светозарно улыбаясь, приветствует меня отцова супруга. Одновременно с ее словами, мелкая девчонка, четырех лет от роду, вырвалась из рук своей нянюшки, помчалась ко мне.

— Ваня! Ты пришел. — Все, работать мне в этот вечер пальмой для одной цепкой маленькой мартышки. Василиса, моя сводная сестра, почему-то души не чает в своем сводном старшем братце.

— Привет, привет! — Улыбаюсь одновременно двум очаровательным особам женского полу.

Какое счастье, что Мирослава не воспринимает меня, своего пасынка, в негативной концепции. Или это пока? Пока не родила сына? До сего дня ей неплохо удавались девки. Василиса — старшая и есть еще младшая, годовалая София, что по малости лет проживает пока скрытно в обществе кормилицы.

— Я вот чего пришел, — перешел я к делу после того, как закончилась обязательная часть с чаепитиями и словами ни о чем. — Моему товарищу, Борису Годунову, нужна новая целительница.

— Да. Слышала я про его проблему, — соглашается Мирослава, разом похоронив мои последние надежды на лживость придворных сплетен. — Нужна какая-то особая?

Хм. Даже так! На выбор! Обычно, мачеха весьма скупа в доступе к своим подопечным, даром, что их число уже перевалило за два десятка!

— А есть у тебя такая…, - я замешкался, подбирая слова, чтобы описать желаемое. — Младше Бориса. Лет тринадцати — четырнадцати. С сильным даром. Если есть еще какой-нибудь дополнительный талант, будет совсем идеалом?

— Ха-ха-ха! — Зазвенели колокольчики женского смеха. — Дайте, тетенька, воды напиться, а то, так голодно, что и переночевать негде!

Вместе с матерью, сама не понимая над чем, засмеялась и Василиса. Я для полноты картины еще дополнительно пощекотал сестренку под мышками. Визгу и радости было — хоть отбавляй!

— Ну, ты же сама предложила на выбор. — А я что? Я ничего. И глазки как у кота из Шрека.

— Ха-ха-ха! Прекрати меня смешить. С таким взглядом ты у Зыкова можешь полный доступ получить!

О! Что и требовалось! Отсылка к Зыкову, скупому, как гном, дьяку, хранителю личной царской казны, не путать с казной государственной, — полное признание моих вымогательских способностей.

— Ладно! Есть у меня девочка! Точно по твоим запросам. Тринадцать лет. Почти. Целительница от бога. — Оглядываясь на няньку моей сестренки, выступающей в нашем разговоре в роли дуэньи. — Марфуша, выйди на пару слов.

Ай-ай-ай! Во что я такое вляпался со своим запросом?

— Да, сильная, каких мало, целительница. — Продолжила свои слова мачеха, проводив взглядом няньку, — и столь же сильная мертвительница. Если о этом втором ее таланте станет известно нашим церковникам, я обижусь. Ты понял меня?

— Всецело! — Заверил я Мирославу, сам в это время мысленно пытаясь скомпоновать, в каком качестве можно использовать такой неожиданный дар. И надо ли его использовать вообще.

— Тогда изволь подготовить для нее покои недалеко от себя. Завтра к обеду ее к тебе пришлю. И помни, ты можешь ее использовать так, как заблагорассудится, хоть в качестве помощницы для своего друга, хоть еще как. Но за ее возможные слезы спрос будет с тебя.

— Во — у! Полегче! Может, она вообще готова слезы лить просто от того, что жить на свете хорошо.

— Ну, разве, что в этом случае. — Чуть подумав, снизила планку царица. — Но, вообще, девочка — умница и в особых взбрыках не замечена. А Ксюшку вашу отправляй ко мне. Будем вразумлять.

Вот так! Пока возвращался к себе все пытался сообразить, это я такой весь из себя и полностью получил просимое или это я такой дурак, и меня только что гнусно использовали с прицелом сильно подставить. Мда, получил на свою шею подопечную с проблемным даром. Способности к магии смерти вошли года три назад наряду с демонологией и магией проклятий в короткий перечень запрещенных нашей православной церковью. Аж, сам тогдашний митрополит московский Филипп перечислил в проповеди эти три направления в качестве примеров богомерзкой магии. Правда, в дальнейшем митрополит практически напрочь сорвался с нарезки и начал обличать колдунов уже вовсе без разбора. За что и получил: мой батя таких шуток не оценил. После открытия им лично возможности дистанционно подрывать порох во вражеском оружии, магия воспринималась царем в качестве единственной основы стратегической мощи государства. Митрополит Филипп вновь стал презренным Федькой Колычевым, расстрижен и посажен. Но три направления магии вроде бы так и остались под запретом. Демонология — так точно. Ей забавляются католические иерархи в Риме. Типа святостью своей взнуздали богопротивных тварей. Ну, а наши святоши, как водится, обличили папистских злодеев. Разделы же магии проклятий и смерти так и остались где-то между. Вроде запретитель где-то в подземельях томится, но и разрешения от его преемников на посту митрополита московского или еще какого не получено. Опять же, митрополита то не стало, а его ученички — подопечные по-прежнему на своих немалых церковных постах. Тут даже царевичу лучше бы рядом с такой неоднозначной волшбой не светиться.

На следующий день у дьяка Курицына на занятии из нашей компании присутствовал вместе со мной только Димка Бельский. Бланш из-под глаза уже исчез: с тех пор, как под патронажем царицы Мирославы на территории Московского кремля возникла школа целительниц, синяки и неглубокие раны перестали быть даже маломальской проблемой.

— Похмеляются. — Шепотом довел до меня результаты вчерашних поисков правды и последующих страданий мой друг.

Поведал нам дьяк о последних событиях в мире. Точнее, о тех событиях, весть о которых уже докатилась до Руси. К примеру, Луи де Бурбон-Конде, гугенотский принц, уже год, как окончил свои дни на зубах и клыках демонов, призванных католическим епископом Жаном Блеско во время сражения между французскими католиками и гугенотами, а до нас дьяк это доносит, как последние события в мире. Хорошо еще, что об унии Польши и Литвы ничего не сообщил по причине отсутствия этой самой унии. Возгордились литовские магнаты мощью своих друидов, продемонстрированной ими во время битвы на реке Улле. А в обстановке снизившегося давления на свои границы со стороны замирившейся Руси и вовсе переиграли все договоренности с поляками. И в самом деле, входить в состав государства хорошо, когда государство это на подъеме. Поляки же, почти полные банкроты, как в финансовом плане, так и на перспективу с точки зрения наличия мощной магии. Да и немощной тоже… не густо вследствие страшенных потерь в рядах шляхты в закончившейся Ливонской войне, а магия она, по какому-то странному закону, распределилась, в основном, среди правящего сословия. Сначала наиболее мощная магия стихий и прочих обширных разделов, на вроде приснопамятных запрещенных митрополитом Филиппом демонологии, магии проклятий и смерти. Потом, в последние годы, попроще, вплоть до единичных заклинаний, вдруг появляющихся в немалом количестве среди мелких дворян.