Чтение онлайн

Он кашляет и закрывает глаза, пытаясь отдышаться. Сердце почти не работает, и мне даже жаль некогда сильного и жестокого мужчину. Впрочем, жестокость в нем осталась.

— Не мсти Валентину, он выполнял мой приказ. И получил за это хорошую сумму. Наверняка, пока вы смотрите это видео, он уже на пути за границу. Хороший мужик. Некогда влюбленный в Аврору, очень ей сочувствовал. Жестоко заставлять его подталкивать вас друг к другу, но деньги дороже любви. Много знает, очень помог с этим чертовым блогом. Сначала он должен выложить пару эпизодов из вашей жизни, затем подкинуть ключ. Получив ключ, вы поедете сюда, узнаете, что номер оплачен на имя Авроры Островской, включите видео (если понадобится, Валентин натолкнет вас на нужную мысль). Выслушаете меня, примете решение, а затем вернетесь домой. На ноутбуке Авроры будет открыт доступ к редактированию блога. Вот этот план. Я надеюсь, вы слушаете меня, потому что он сработал.

Меня невольно разбирает нервный смех. Мы задумке Рогачева мы должны были увидеть ключ, рвануть сюда, и только потом получить доступ к удалению блога, а мы даже не задумались проверить, что открывает подброшенная прямо в квартиру карточка.

Но Валентина я все же достану.

— Сами решайте, что делать с блогом. Хотите быть вместе, защищать друг друга — удалите. А нет…

Он вдруг смотрит прямо на Аврору, и это кажется мне нереальным, как будто слишком реалистичный сон вышел за границы разумного. Но потом я думаю, что она специально села именно в этой части кровати, и прикусываю язык.

— Я буду честен с тобой, дочь. Я не испытываю к тебе каких-либо сентиментальных чувств. Я думал, что смогу смотреть на тебя каждый день, простить твою мать, забыть об ее болезни, но нет. Я никогда тебя не любил и, думаю, ты чувствовала это. Мне жаль, Аврора. Твое имя, которое я считал глупым, словно определило твою судьбу. Я много лет смотрел на тебя, и жалел, что не отпустил Надю с ребенком. Мое решение не принесло счастье ни мне, ни тебе.

Я не выдерживаю и притягиваю Аврору, которая сжалась в комок от этих слов, к себе.

— Не слушай его, — негромко говорю я. — Он — говнюк, который не понимает, почему надо беречь тебя. Мы с ним на разных полюсах.

— Он прав, — тихо говорит Аврора.

Но все же прижимается ко мне и немного расслабляется в объятиях.

— Я всегда это чувствовала.

— Моя нелюбовь не означает равнодушия. Я не желаю тебе зла, а еще я взял ответственность за твое будущее. Доверься мужу, он сумеет защитить тебя. Не злись, что я ничего не оставил тебе. Виктор держит слово, и он дал мне его. Он поможет тебе встать на ноги. Пойми меня, Аврора. Если ты получишь наследство, тебе причинят боль. Я натворил много дел, твоя мать — лишь верхушка айсберга. Считай, что Виктор Островский — твой способ отмыть заработанные мной деньги. Никто не станет охотиться за бывшей женой олигарха, получившей отступные. Однако… из моих чувств, а вернее их отсутствия к тебе, вытекает небольшая проблема. Возможно, я недооцениваю твои переживания и травму. Возможно, Виктор для тебя все еще монстр, которого ты безуспешно пытаешься одолеть. Тогда в твоих руках оружие. Этот блог уничтожит карьеру Островского, это — твой страховочный трос. Используй его, если станет совсем невыносимо. Но помни, что тогда придется сражаться в одиночку. И я не верю, что ты выстоишь.

Жаль, что нельзя дать в рожу мертвой скотине. Даже самые отмороженные из нас, до сих пор не вышедшие из девяностых, испытывали некоторое подобие любви к своим детям. А Рогачев предпочел провести Аврору через ад, вывернуть всю ее душу наизнанку, лишь бы показать нам, каким опасным может быть мир.

— Сейчас вы ненавидите меня, я полагаю. Считаете психом и все такое. Но с мертвыми спорить бессмысленно. Вам давно нужно было обратить друг на друга внимание. Тебе, Виктор, стоит попытаться понять Аврору. А тебе, дочь, стоит простить мужа. Какие бы причины не толкнули его к тебе в тот вечер, он всегда защищал твои интересы. Он был единственным, кто заступался за тебя, и поэтому я верю, что у вашей семьи есть шанс. Вы можете сейчас вернуться домой и удалить блог. Можете использовать его друг против друга. А можете прочесть, что там написано, и стереть пять лет неудачного брака, начав новый. Так или иначе, решение за вами. Невозможно за пару дней до смерти исправить ошибки всей жизни. Я и не стремлюсь. Считайте меня ненормальным, но если вы смотрите это видео вместе, значит, кто-то из вас не раздумывая рванул за другим, оказавшимся в опасности. Неплохой показатель.

Рогачев на экране устало опускается на подушки.

— Если Надя вернется… я не могу приказывать, но я бы попросил вас, Виктор и Аврора, не бросать ее. Уговорите вернуться в больницу и оплатите хорошее лечение. Она — единственный человек, которого я хоть немного любил.

Силы совсем его покидают, и голос становится едва различимым.

— Никакое самопожертвование не стоит того, чтобы умирать в одиночестве. Никакая обида не стоит семьи.

Экран гаснет, и воцаряется гнетущая тишина. У меня впервые за много времени просто нет слов. Кажется, что это какой-то странный сон, потому что только во сне может происходить такой абсурд. Я не святой, у меня темное прошлое, я способен и на жестокость, и на грязную игру, но даже я не могу представить, чтобы так относиться к своему ребенку.

С тем, что детей у меня уже не будет, я давно смирился и отнесся к этому пониманию довольно спокойно. Все эти бредни про деточек, семью, домашний очаг — не более чем ущербные фантазии тех, кто понятия не имеет, чем заполнить жизненную пустоту. Я тоже ничем ее не заполнил, но и не испытываю по этому поводу каких-то страданий.

Но все равно дико, что кто-то имел все, мог иметь еще больше, и так и не смог оценить.

— Ты прости, котенок, но твой отец — ебаный мудак, — наконец хрипло говорю я.

Аврора грустно улыбается.

— Это не новость. Он всего лишь сказал вслух о том, что никогда не скрывал.

Меня пугает ее спокойствие. Оно страшнее, чем истерика, слезы и ненависть. Я не могу это сформулировать, но нутром чувствую, что если поведусь, если приму ее спокойствие с облегчением, то могу потерять Аврору. Сейчас это означает потерять душу.

— Больно?

— Немного. Я пожалела, что тебе написала. Не хотела, чтобы ты это слышал, но… наверное, ты должен знать про маму.

— Я знаю. Илья нарыл информацию о том, что она приехала прямиком из психушки. У нее с твоим отцом было соглашение, а когда он умер, Надя решила уехать, и клиника не имела права ее удерживать. Но теперь у нее соглашение со мной.

— Она поправится?

— Настолько, чтобы быть заботливой мамой — нет, котенок. Она больна. Но будет жить в хорошем месте, под присмотром, заниматься творчеством, садоводством и шопингом. Это единственное, что я могу сделать для нее. И единственно правильное. Она может себе навредить. Уже вредила.

Аврора поднимает голову и хмурится, будто пытаясь найти в моих словах какой-то скрытый смысл.

— Я думала, ты хочешь с ней быть.

— Нет. Не хочу. Но и оставить ее без помощи неправильно. Я — единственный человек, которого она знает.

— Ты сказал…

— Я сказал так, чтобы ты меня ненавидела.

— Зачем тебе моя ненависть?

— Сложно объяснить, котенок.

— Попробуй. Папа же объяснил весь этот бред с блогом.

— Так он его бредово и объяснил.

— Ну… он болел и был на кислороде. У меня как-то была пневмония, нехватка воздуха очень сказывается на умственных способностях.

— Интересно, у этого Валентина она не хроническая? — бурчу я.

И ревную. Сволочь был влюблен в Аврору.

В МОЮ Аврору.

И в бабло. Но бабло я не ревную. Особенно не свое.

Котенок вдруг тихо хихикает. Ей не слишком-то весело, но это первое проявление хоть каких-то эмоций. Уже неплохо.

— Что ты смеешься?

— Просто представляю реакцию Валентина, когда я сунула карту от номера в карман и забыла о ней. По плану мы должны были рвануть сюда… Вот он матерился-то.