Чтение онлайн

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что голос не принадлежал Мартину. Вик рывком сел на постели, поплатившись за это жестоким приступом головокружения.

— Что ты здесь делаешь, Риш?

— В окно влезла, — пожала плечами она, садясь на край кровати. — Вик, что происходит? Ты пропал, я за тебя волновалась… Мари пыталась с отцом твоим поговорить, а потом сказала, что он несколько дней назад уехал в город, весь в крови, вроде на него напала собака… Вик, ты отвратительно выглядишь.

— Спасибо, я рад.

Новость о том, что за него с чего-то решила поволноваться Мари совсем не обрадовала, но Вик не удержался от ехидной, злой фантазии — эта манерная блондинка в бархате стоит посреди их разгромленной кухни и, морща нос, отчитывает его отца, называя «котеночком».

— Ты в зеркало давно на себя смотрел? Вик, ты похож на труп. Когда ел в последний раз?..

«Мартин, мне дурно… как попросить ее уйти?»

«Никак. Заботливая женщина — это как стихия — она неотвратима, неумолима и безжалостна», — слукавил Мартин.

Он мог наврать Рише и заставить ее уйти. Но делать этого он, конечно же, не стал.

Риша с неожиданной для хрупкой девушки силой вцепилась в его плечи.

— А ну вставай!

К удивлению Мартина, Вик послушался ее безропотно. Только сжал ее запястья, словно тонул.

— Идем. Вик, ты вообще думаешь головой? Ты на что похож?!

В голосе Риши звенело искреннее возмущение. В отличие от Мартина, которого в такой ситуации было легко оттолкнуть с дороги, избавиться от Риши не представлялось возможным — худая, ростом едва ли достигающая его плеча, она внезапно оказалась страшнее реального стихийного бедствия.

— У тебя дом ледяной! Ты что, не следишь за котлом?! Вик, произошла трагедия?! Я проспала конец света?!

— Нет, но…

Он стоял, шатаясь, и смотрел, как Риша копается в его шкафу.

— Надевай, — сунула она ему в руки самый толстый из найденных свитеров. — Ты что, холода не чувствуешь?!

— Нет…

— Оно и видно.

— Подожди… подожди меня на кухне, ладно? Я сейчас.

Он стоял посреди комнаты, шатаясь, с удивлением глядя на окружающие его предметы. Он не узнавал свой шкаф, стол, кровать и стены. Не узнавал шторы на окнах. Собственные руки. Отражение в незнакомом ему зеркале тоже было незнакомо.

«Слушай, Вик, я, конечно, не настаиваю, но…»

— Да, я сейчас.

Зашел в ванную и долго, остервенело отмывался ледяной водой. Надел чистую рубашку и свитер.

«Простынешь…»

— Плевать. Мартин, прости меня.

«За что?»

— Я специально. Я специально тебе не отвечал. Не знаю зачем.

Мартин молча смотрел на него из проема. Вик стоял у зеркала, и чувствовал, как по его лицу стекает ледяная вода, срываясь по капле с волос.

«Тебе… нравилось?» — голос Мартина был непривычно холодным.

— Нет. Я вообще ничего не чувствовал. Я и сейчас не до конца чувствую. Но знаю, что поступил подло. Мартин, не бросай меня, умоляю…

Мартин молчал. Вик видел его в отражении — застывшее лицо, неожиданно колючий внимательный взгляд.

— Прости меня… Пожалуйста… Мне нужна помощь.

«Я помогу, — наконец ответил он. — Мы справимся. Ты справишься. У тебя нет выбора», — усмехнулся Мартин, закрыв глаза.

А когда открыл — взгляд стал прежним.

Вик вздохнул и вытер волосы полотенцем. Капли больше не стекали по лицу.

Он поверил Мартину. Он всегда верил.

Потом он спустился в котельную. Переход на газовое отопление сделал его отца еще более невнимательным к быту, зато в доме теперь почти всегда было тепло. Вику осталось только отрегулировать настройки — баллон был в порядке.

После этого он поднялся на кухню. Риша успела убрать со стола, открыть окна, выгнав в осеннюю сырость затхлый воздух и запах спирта из забытого отцом стакана, а затем закрыть их, не позволив сырости проникнуть в дом. И, кажется, она что-то готовила.

— Я налила тебе чай… весь тот кошмар, что был в холодильнике, я выбросила… Надеюсь, это были не твои питомцы, ради которых ты нас оставил, — неловко улыбнулась она.

— Спасибо, — рассеянно сказал он, сжимая пальцы вокруг горячего керамического бока чашки.

— Вик, что с тобой случилось? Ты болен? — спросила она, садясь рядом и касаясь его запястья кончиками пальцев.

— Да, можно и так сказать, — усмехнулся он. — Прости, я вообще-то просто страшный эгоист и истерик.

— Неправда. Ты самый сдержанный и мудрый человек из всех, кого я знаю. Просто у нас всех сейчас не лучшее время, — неловко улыбнулась она, с непривычным стеснением сжимая его пальцы.

— А когда настанет лучшее?..

— Когда мы повзрослеем, — серьезно ответила она, забирая у него руку.

Она подошла к плите, вытащила оттуда форму и накрыла ее полотенцем. Приоткрыла кастрюлю на плите.

— Я не знала, что у вас есть, взяла с собой кое-что… Я тебе мед оставила и…и…

Риша вдруг будто испугалась. Того, что стоит на его кухне, самовольно пробравшись в дом. Того, что приготовила еду, не спросив разрешения, и что влезла ему в душу, когда ее никто не просил. Растерявшись, она замолчала, опустила руки и с какой-то беспомощной надеждой заглянула ему в глаза.

На кухне пахло свежим хлебом. В этом было что-то странное, почти неправильное. На этой кухне, наверное, вовсе так никогда не пахло. Мартин готовил, но он никогда ничего не пек, и вообще неважно обращался с тестом. Может когда-то его мать…

Вик не помнил. Она встал из-за стола, подошел к Рише вплотную. Приподнял ее лицо, коснувшись указательным пальцем ее подбородка. И несколько бесконечных секунд смотрел ей в глаза. Она замерла, словно в этот момент ждала от него чего-то плохого.

Он положил руки ей на плечи и обнял, прижав к себе.

Риша бормотала что-то успокаивающее, гладя его по волосам и по спине.

— Все будет хорошо…

— Не бросай меня, я схожу с ума, — прошептал он.

Свет лампы и запах хлеба гнали страхи в ночь, словно диких зверей. Мартин стоял между ним и безумием, сам им и являясь. И еще эта девушка, живая, до которой можно дотронуться. Настоящая. С волосами, пахнущими дождем.

— Не брошу.