Чтение онлайн

— Ну вот, — говорю я никому, кроме себя. — Всё готово.

Я сажусь прямо, разминая спину. Это был марафон по упаковке. Обычно я откладываю упаковку подарков на потом, но мне ещё нужно собрать вещи для перелёта ночным рейсом. Так что упаковать нужно было сейчас.

Я собираю все бумажки, комкаю их в шар и отправляю через всю комнату в мусорное ведро. Затем я беру ленту и ножницы и убираю их. Когда всё убрано, я стою перед ёлкой, положив руки на бёдра, и смотрю на мерцающие огоньки.

В следующий раз, когда я буду стоять перед этой ёлкой, Рождество закончится, и настанет время всё убрать. Это, конечно, удручающая мысль, но не настолько удручающая, как провести Рождество в одиночестве. Праздничная депрессия — это худший вид депрессии, как по мне. Поэтому я еду домой в Ливенворт, штат Вашингтон, чтобы встретить Рождество с родителями и двумя сёстрами.

Ливенворт — столица баварских деревень США. Ну, одна из них. По всей территории США есть восемь или более маленьких городков, которые могут похвастаться типично немецкими традициями. Но если вы спросите местных жителей из Ливенворта, они скажут, что в нашем городке больше всего баварского шарма, особенно на Рождество. Люди со всего мира прилетают сюда в праздничный сезон, чтобы отпраздновать Рождество с частичкой немецкой культуры. Это самое популярное место для отдыха. Но я еду не домой в Уишек, Северная Дакота, где не происходит ничего интересного. Я еду туда, где каждое здание похоже на пряничный домик.

Так что мне должно быть легко ехать домой с позитивным настроем, даже если я не чувствую себя очень радостно в последнее время, но я могу притворяться, пока у меня не получится. У меня это хорошо получается. Вот почему я сейчас слушаю рождественские песни на полную катушку. У меня есть неделя, чтобы поднять себе настроение как можно выше. Сегодня вечером я мчусь по снегу. Не в санях, запряжённых одной лошадью. Скорее на «Боинге-777», но это всё равно одно и то же.

Я не всегда была такой жалкой. Три месяца назад у меня была карьера, которая занимала всё моё время, и мои коллеги уважали меня. Но всё это рухнуло в тот момент, когда Николас бросил меня и уволил из своей лаборатории. Не поймите меня неправильно. Есть несколько плюсов в том, чтобы быть отшельником, у которого нет ни работы, ни людей, с которыми можно проводить время. Например, последние три месяца я не брею ноги. Это экономит время, а густая шерсть на ногах согревает меня в холодные зимние месяцы. Видите? Не всё так плохо.

Но сегодня у меня произошёл серьёзный прорыв.

Я действительно хотела бы быть не неряхой с волосатыми ногами. Я хотела бы быть сексуальной девушкой, способной вскружить голову очаровательному мужчине. И я говорю не о Николасе. Я говорю о Парсоне Брауне… хотя это явно не его настоящее имя.

Я действительно была решилась на это с этим поцелуем.

В тот момент я даже не узнала себя. Лэйси Уоррен не подходит к незнакомцам и не целует их. Но что-то щёлкнуло внутри меня, когда я увидела Николаса. Я просто хотела доказать ему, что я сильная. Я уверена, что есть лучшие способы доказать это — некоторые из них незаконны — хотя Кэрри Андервуд предлагает порезать шины и разбить бейсбольной битой его машину. Но вместо этого я выбрала поцелуй.

Очевидно, что я не на сто процентов забыла о том, что произошло с Николасом. Чтобы избавиться от обиды, потребуется некоторое время и многое переосмыслить, но мои отношения с Николасом не были настоящими. Я не любила его. Я использовала его для работы, но мне всё равно было больно, когда он порвал со мной.

Так что я поцеловала Парсона Брауна, и я не жалею об этом. То есть, я жалею о том, что он сбежал сразу после этого. Но, думаю, я не могу его винить. С того момента, как я встретила его, я была ходячей катастрофой.

Но это не значит, что я не могу фантазировать о нём или о поцелуе, который мы разделили. Я закрываю глаза и на несколько секунд погружаюсь в воспоминания. Я не знаю, зачем. Не похоже, что мы когда-нибудь поцелуемся снова. Но девушка может помечтать.

Я удовлетворённо вздыхаю и открываю глаза.

Наконец-то у меня появилось настроение побрить ноги.

Глава 7

Парк

Найти Лэйси Уоррен было легко.

Всё, что мне нужно было сделать, это следовать фактам.

У неё был браслет с элементами из периодической таблицы, и она работала в лаборатории с доктором Николасом Лоуренсом. Быстрый поиск в Google по имени Николаса выдал список сотрудников его лаборатории в Бостоне.

Лэйси Уоррен.

Двадцать восемь лет.

«Гугл» дал мне больше информации о ней, чем мне нужно было знать. Но поскольку мне было важно знать, я потратил час на то, чтобы прочитать о ней всё, что мог.

Она окончила Гарвард со степенью доктора философии по химии и химической биологии. Последние два года она работала под руководством Николаса Лоуренса в частной лаборатории, занимаясь исследованиями в области ядерного синтеза.

Она умна. Её имя красуется в куче научных документов и инновационных исследований. Я бы соврал, если бы сказал, что это меня не заводит. У меня всегда была слабость к умникам — они знают намного больше, чем я. Обычно, когда я вхожу в комнату, я знаю, что мои знания там самые впечатляющие. Но не с такой, как Лэйси. Её ум может обвести меня вокруг пальца. Наденьте на эту рыжую голову очки и белый лабораторный халат, и я был бы в пролёте.

Но все эти мысли гипотетические.

Гипотетически говоря, меня привлекает Лэйси Уоррен.

Но всё это не имеет значения. У меня есть работа. Моя первоочередная задача — вернуть компьютерный чип от Лэйси, пока он не потерялся или пока кто-нибудь ещё не догадался, что я передал его ей. И мой приоритет номер два — забыть тот поцелуй на эскалаторе — это всё усложняет. Вообще-то, возможно, это должно быть моим приоритетом номер один. Хотя, у меня такое чувство, что забыть тот поцелуй будет гораздо сложнее, чем вернуть компьютерный чип. Но порядок приоритетов не имеет значения. Всё должно быть сделано.

Вот почему я сейчас взбираюсь на стену трёхэтажного многоквартирного дома Лэйси. Сейчас середина дня, поэтому если кто-то пройдёт мимо или сосед выглянет из окна, на меня могут вызвать полицию — одна из опасностей этой работы. Но вы удивитесь, как много людей не смотрят вверх. Меня никогда не замечают средь бела дня.

Я не беспокоюсь о том, что с ней дома находится соседка. Её имя — единственное в договоре аренды, и я наблюдаю за её домом уже несколько часов, чтобы знать, что она одна.

Я добираюсь до окна её квартиры и заглядываю внутрь. Окно ведёт в её гостиную. Из её квартиры доносится громкая рождественская музыка, давая мне и всем в доме знать, что она дома. В углу стоит полутораметровая ёлка, украшенная белыми огнями и серебряными украшениями. Рядом с ёлкой — телевизор, закреплённый на стене, и деревянный комод под ним. Там же стоит деревянный журнальный столик, серый диван и два кресла. Комната кажется тёплой и уютной. Я легко могу представить Лэйси здесь, смотрящей любимый фильм или дремлющей на большом диване. Я встряхиваю головой, пытаясь выкинуть эту картинку из головы. Я уже тысячу раз занимался подобными тайными делами, но сегодня я впервые чувствую себя вуайеристом.