Чтение онлайн

– А-а, - неопределенно произнес тот, не придумав, что ей ответить.

Забеспокоившись, что разговор может съехать на опасную тему, вмешался Виталий:

– Напарница, скажи честно, сколько у тебя было любовников?

– Ты слишком хорошего мнения о моей памяти, - закокетничала та.
– Вон спроси лучше Казанову, сколько у него было баб.

– Я их не считал. Но несколько сотен точно. Да и у тебя, подруга, не меньше.

– Не меньше, а может, и больше, - согласилась она.
– А вот скажите-ка мне, ребята, как на духу: почему если у бабы много любовников, то она блядь, а если у мужика много любовниц, то он герой-любовник?

– Ну, таких мужчин тоже называют кобелями, - возразил Казанова.

– И блядунами тоже, - добавил сыщик.

– Ага, мужская солидарность, - ехидно отметила верная боевая подруга.
– И, тем не менее - ты, Игорек, - Казанова, а я - блядь.

– Да не наговаривай на себя!
– возмутился тот.
– Ни разу не слышал, чтобы тебя кто-то так назвал. А если бы попробовал, то зубы бы с пола собирал.

– Тут ты прав, - признала она.
– Один раз было, наехали на меня четверо, и один рискнул обозвать меня "блядью", причем, заметьте - без всяких на то оснований! Он же со мной не спал и не знает моего бурного прошлого! Я, естественно, оскорбилась. У меня же на лбу аршинными буквами написано, что я - лебедино-верная женщина!
– Алла произнесла последние слова с пафосом, а потом оглядела мужчин с некоторой долей подозрительности - а вдруг кто-то из них посмеет в этом усомниться?

– И чем все кончилось?
– заинтересованно спросил Виталий, не собираясь ей возражать, хотя про "лебединую верность" напарница, конечно, загнула.

– Тем, о чем только что сказал Казанова. Малец до сих оплачивает услуги стоматолога. А заодно и уролога - писаться стал парнишка.

Зримо представив картинку, мужчины от души расхохотались.

– Ну, ты в своем репертуаре, подруга, - сказал Игорь, утирая выступившие от смеха слезы.

– А вот наш общий психиатр меня за это журит. Говорит, не пристало порядочной женщине махать кулаками. Мол, рукоприкладство женщину не украшает, а как раз наоборот. А вы как думаете?

– Это тебе в стиль, - польстил сыщик, а Казанова осторожно произнес:

– Вообще-то рискованно это, подруга. Мало ли на кого нарвешься.

– Этого-то я как раз совсем не боюсь. А вот имидж порядочной женщины мне дорог. Может, и в самом деле бросить дробить мужикам зубья и отбивать яйца?

– Я бы это приветствовал, - уже более уверенным тоном сказал Казанова, видя, что верная боевая подруга настроена благодушно.

– Да, годы уже не те...
– пригорюнилась та.
– Скоро уже пятый десяток пойдет, а я все дерусь, как бывало в детстве.

– До пятого десятка тебе ещё жить да жить.

– Хочешь сказать, что я до этого не доживу?
– опять ударилась в чернуху верная боевая подруга.

– Сплюнь, - рассердился Казанова.

– Да тут хоть плюй, хоть не плюй...
– Теперь она уже не дурачилась. Затянулась сигаретой, посмотрела невидящим взглядом куда-то в угол и тихо сказала: - Сегодня на кладбище меня внезапно пронзила мысль - а ведь я скоро умру. Нет, мужики, не собираюсь давить из вас слезу и не намекаю, что уже пора сбрасываться мне на венок. Но честно, мне стало страшно. Думаю, вот помру, заколотят меня в гроб, закидают землей, потом все с кладбища уйдут, а я останусь там одна. И сожрут могильные черви мое молодое красивое тело...

– Бр-р!
– передернулся Виталий, непроизвольно вздрогнув.
– Кончай гнать чернуху, напарница!

– Да ведь я серьезно, Виталь...
– Алла и в самом деле была серьезной.
– То ли это предчувствие, то ли просто настроение было соответственное... Но на какой-то миг я почувствовала, что лежу в гробу, и меня опускают в могилу. А я все слышу, все чувствую, но ничего не могу поделать. Бьюсь там, в гробу, и кричу, что я ещё жива, но беззвучно, и меня никто не слышит... Сверху комья земли падают и глухо стукаются о крышку гроба, и я сознаю, все, это конец, аллес песец, мне оттуда ни за что не выкарабкаться. Страшно стало до жути... Так неохота умирать...

Оба уставились на неё со смешанным выражением страха и мистического ужаса. Казанова с Виталием и в самом деле испугались. Говорят, что некоторые люди предчувствуют свою смерть, а уж с Аллиной интуицией... При её образе жизни и склонности к риску она уже завтра может нарваться на пулю.

– Подруга, давай закроем эту тему, - взмолился Казанова.
– Я даже в детстве не плакал, а сейчас чуть не прослезился.

И тут он увидел, как по щеке верной боевой подруги медленно поползла слезинка. Не веря собственным глазам, Игорь уставился на нее, не в силах вымолвить ни слова.

– Алка, прекрати...
– тихо произнес сыщик.
– Ведь накличешь беду. Со мной тоже такое бывало. Теперь уже знаю, - если у меня появилось это ощущение, то вскоре схлопочу пулю.

– Все-все, - сказала она, смахивая слезы.
– Что-то я совсем расклеилась. Поставь-ка, напарник, наш гимн, а ты, Казанова сбегай к холодильнику за шампанью. Хватит поминок. Будем жить!

В половине седьмого утра позвонила Тамара:

– Ал, я тебя не разбудила?

– Нет, Томусь. Я всегда встаю в 6 утра.

– Вчера вечером я тебе названивала, но ни мобильный, ни домашний телефон не отвечал, и я разволновалась. Как ты?

– В порядке. Мы потрепались за жизнь с Казановой и Виталькой, а потом решили размяться за пулькой. Вот я и отрубила все телефоны, чтобы ничто не мешало нашему лирическому настроению. Терпеть не могу, когда за преферансом меня отвлекают телефонные звонки.

– А-а, - облегченно перевела дух Тамара. Она и в самом деле переживала за верную боевую подругу - на кладбище та выглядела непривычно опустошенной. Мало ли что могло случиться, когда Алла в таком состоянии?.. Могла выпить на поминках, потом сесть за руль и не доехать до дома. А могла и связаться с какими-нибудь отморозками, если что-то пришлось ей не по нраву. Так что вчера Тамара волновалась не зря.

– А как у вас?
– спросила Алла.

– Зоя уже немного успокоилась. Можно мне сегодня тоже побыть с ней?

– Томик, о чем ты спрашиваешь! Во-первых, у тебя есть начальник, Мотя Лопаткин. Во-вторых, можно и даже нужно.

– Я хотела пригласить и других наших "самаритянок". Зоя совсем одна. Правда, обещали заглянуть Валины знакомые, но не знаю, смогут ли они реально помочь, или будут сидеть, кудахтать, расспрашивать, лить слезы и мешать.

– Привлеки столько наших девиц, сколько нужно. Чую, у тебя есть какие-то новости.

– Сегодня я не появлюсь в нашем офисе. Так что придется все рассказать по телефону.

– Давай, излагай.

– Дело в том, что с самоубийством Вали не все понятно. Во-первых, она не оставила записки.

– Это не строго обязательно, Томик, - перебила её верная боевая подруга.
– Психиатр говорила мне, что бывает самоубийство по типу короткого замыкания. Что-то случилось, человеку так хреново, что он не видит выхода и смысла в дальнейшей жизни. И тогда ему уже не до записок. Каким образом Валя покончила с собой?