Чтение онлайн

– У меня же экономка убирается. Она и накормит. Я её предупрежу. Или ты сам ей скажи, что я велела приглядеть за сэром Персивалем. Пусть Зося Павловна поставит в моем туалете его туалет с гранулами и дверь оставит открытой. А кормушки поставьте на кухне. Предупреди её, что молочного он не любит. Супов, каш, вареного мяса тоже.

– А чё он любит?
– Похоже, преданный Санчо Панса уже проникся проблемой

– Сырое мясо.

– Купить ему, что ль?

– Купи. Пусть ест человек, раз ему нравится. Его бывшая хозяйка говорила, что Перс с руки ест. Вот и дай ему с руки. Только нарежь мясо мелкими кусочками, а то он подавится. Маленький еще.

– Лады, - согласился Толик, уже значительно бодрее, чем несколько минут назад.
– Дай, я его подержу, а ты шубу сними, запарилась небось.

Она передала ему сэра Персиваля, которого и на этот раз ничуть не взволновала смена места сна, и он продолжал мирно сопеть в две дырочки. Толик взял его своими лапищами сначала неловко, а потом вполне приемлемо пристроил на сгибе локтя, как до этого держала котенка хозяйка.

– Срочные дела есть?
– спросила Алла, расстегивая шубу. Ей и в самом деле было жарко, но раньше не хотелось будить Перса. Да и не собиралась она долго задерживаться в офисе - сегодня у неё куча дел, и все выездные.

– Да нет, вроде. Все путем.

– Тогда ладно. Работайте пока без меня.

Бросив взгляд на календарь, Алла присвистнула:

– Ни фига себе! Уже 30 декабря! Здравствуй, жопа, Новый год пришел! А я закрутилась с делами и даже забыла, что Новый год грядет. Толян, ты где встречаешь?

– С ребятами.

– Если хочешь, приходи ко мне. Приглашу всех друзей и устрою грандиозный пир.

– Лады, - расплылся в улыбке тот.
– Нашла, что ль, того, кто твоего застрелил?

– Да пока нет.

– Чё ж радуешься?

– Что ж мне теперь - рыдать и рвать волосы на жопе?

– Дак я не про то. Но найти-то надо.

– Найду, - пообещала верная боевая подруга.
– Ты меня знаешь.

– А то! Ты только одна-то не ходи. Я сам ему башку сверну.

– А может быть, это женщина...

– Дак и бабе сверну.

– Поглядим, Толян. Тут у нас ещё одно дело наметилось. Вот мужики пошли!
– из-за квартиры родную жену с балкона выбросил, мудак. Дочка осталась, семь лет.

– Дак отморозков-то полно. И за бутылку пришьют.

– Тут ты прав, мой верный оруженосец.

– Дак давай я этому башку сверну, который её сбросил, - проявил инициативу мастер на все руки.

– Тебе лишь бы башку свернуть...
– задумчиво проговорила начальница. Может, это и не он вовсе. Хотя мерзавец ещё тот.

– Ну, дак проучу, чтоб больше баб не обижал.

– Эх ты, мой отважный защитник несчастных женщин... Ладно, я все поняла - ты, как всегда, готов к активным действиям. Потолкую с этим типом, а потом решу, что с ним делать.

– Дак одна-то к нему не ходи!
– встревожился Толик.
– Ну, чё ты опять! Может, он полный отморозок!

– Похоже, что так. Значит, возьму с собой пушку. Некоторые ублюдки понимают лишь когда видят перед собой ствол.

Верный Санчо Панса томился, не зная, чем помочь обожаемой начальнице и как уберечь её от всевозможных отморозков. Пока он тужился родить какой-нибудь веский аргумент, Алла встала и взяла свою сумочку:

– Я поехала на переговоры, Толян. Все приличные люди при деле, надо и мне изобразить бурную деятельность, чтоб не сидеть тут, как свадебный генерал.

– Вы кем будете Валентине?
– наконец нарушила долгое молчание Соня.

Тамара сознательно не начинала разговор первой, надеясь вначале растопить лед во время покупок, а лишь затем приступить к расспросам.

– Валя моя подруга ещё со школьных лет, - охотно пояснила она, радуясь, что собеседница первой начала разговор. Пусть уж лучше спрашивает. По её вопросам тоже можно составить мнение о её персоне.
– Мы выросли в этом дворе. Зою я тоже хорошо знаю, она всегда была вместе с сестрой.

– А я впервые слышу, что у Валентины есть сестра.

– Разве она вам о ней не говорила?
– удивилась Тамара.

– Нет, - отрывисто бросила та.

– Странно... Они были так дружны.

– Возможно, вся проблема в том, что "были дружны", - сделав акцент на слове "были", холодным тоном произнесла собеседница.

– Вы полагаете, что потом они раздружились?

– Я ничего не полагаю, - отрезала нелюбезная дама.
– Я просто делаю соответствующие выводы из того факта, что Валентина ни словом не обмолвилась о существовании родной сестры.

Обескураженная Тамара молчала, не зная, как вести себя с этой женщиной. Та говорит обвиняющим тоном, будто все перед ней виноваты.

– И о вашем существовании я тоже узнала лишь четверть часа назад, тем же обвиняющим тоном заявила Соня.

– Мы давно не виделись с Валей, - Тамара и сама не заметила, что говорит так, будто оправдывается.

– А говорите, что были подругами, - слегка повернув к ней голову, собеседница окинула её холодным взглядом, и Тамара мысленно поежилась глаза у Сони были светло-серые, почти прозрачные. "Как у акулы", - подумала Тамара, хотя понятия не имела, какого цвета глаза акулы. Но ощущением было именно таким - холодный взгляд хищницы.

"Да уж, неприятная женщина", - подумала она.

– Я вам не нравлюсь?
– с едва уловимой насмешкой спросила Соня, и Тамара спохватилась, что, видимо, плохо контролирует выражение лица, и собеседница поняла, о чем она думает.

– Нет, - как можно приветливее произнесла она.
– Ведь я вас совсем не знаю. Но вы говорите со мной таким тоном, будто я в чем-то виновата.

– А вы так не считаете?

– В чем же моя вина?

– Хотя бы в том, что ваша подруга покончила с собой.

– Но ведь не я довела её до этого.

– Кто же?

– Я не знаю. Может быть, её муж.

– А вы с ним знакомы?

– Нет.

– Почему же вы позволяете себе обвинения в адрес человека, с которым незнакомы?

– Я его ни в чем не обвиняю, просто предположила. Ведь бывает, что муж и жена живут очень плохо.

"Похоже, мы поменялись с ней ролями, - пронеслось у неё в голове.
– Не я её расспрашиваю, а она меня".

Но Тамара решила предоставить инициативу собеседнице - уже по её вопросам и манере общения можно было составить о ней определенное мнение.