Чтение онлайн

В Коккозах принимаю решение послать всю технику и бойцов, которые уместятся на машинах, по шоссе в Ялту. Прежде всего размещаем на машинах раненых и обессилевших. С этой колонной, следующей за Приморской армией, отправляется комиссар Ехлаков. На рассвете мы прощаемся с товарищами.

Со мной остается 700 человек. Через горы мы пойдем налегке: никакого обоза, только личное оружие и по 120 патронов на бойца. Продовольствия у нас почти нет, надеемся доставать его по дороге. [67]

В ближайший населенный пункт — Маркур — приходим в восемь утра. Противник где-то поблизости. Поэтому мы все время начеку. Привал устраиваем в километре от деревни. Я вызываю председателя сельсовета и прошу его снабдить нас продуктами и посудой для приготовления пищи. Колхозники приносят два мешка муки, соль и три медных таза. Извиняются, что ничего другого в деревне нет: ведь сюда уже наведывались немцы. Мы горячо благодарим и за это.

Краснофлотцы замесили тесто, зажгли костры. Но тут прибегает разведчик и докладывает, что с севера в деревню входит колонна немцев. Измученные тяжелым переходом, не имея артиллерии и минометов, мы не можем вступить в открытый бой. Командую: «Становись!» — и увожу свой отряд. Густой лес надежно спрятал нас.

В полдень снова останавливаемся на отдых. Все жутко проголодались. Я жалею о тесте, которым мы так и не сумели воспользоваться под Маркуром. Но плохо еще, оказывается, я знаю моих матросов. Повсюду загораются костры, закипает вода в котелках. Из карманов моряки извлекают куски свежего теста. Все мы с наслаждением едим горячие галушки. Не беда, что они изрядно приправлены табачной пылью, которая скопилась в матросских карманах.

Приближаемся к крутому склону горы Бечку. На перевале показываются вражеские конники. Очевидно, разведка. Она нас не увидела в зарослях. Дождавшись, когда противник удалился, мы перевалили через гору и к вечеру остановились у деревни Коклуз.

Ориентироваться в горах трудно. Мы уже не раз сбивались с дороги. Я решил воспользоваться услугами проводника. Пусть он выведет нас хотя бы к Ай-Тодору. А там пойдут знакомые места.

Проводить нас вызвался старик татарин. Одет он в короткую свитку, туго перетянутую зеленым кушаком, серые широкие парусиновые штаны. На ногах — самодельные постолы, надетые на портянки. Опираясь на большую палку, проводник семенит своими кривыми ногами так, что мы едва успеваем за ним. Темно, льет дождь, а старик шагает уверенно, будто не по заросшим лесом кручам, а по улице родной деревни. [68]

Люди вокруг меня дышат тяжело. Даже кони наши измучились. На спусках их копыта разъезжаются, бедные животные садятся на круп и так скользят по мокрой глине.

По моим предположениям, мы уже должны были подходить к Ай-Тодору, а его все нет и нет. Где же он?

— Скоро, скоро, командир, — твердит татарин и знай себе ковыляет впереди колонны.

Вдали сквозь муть дождя вспыхнул огонек, запахло дымом. Послышался лай собак. К большому селению, раскинувшемуся под горой, подходим уже на заре.

— Это Ай-Тодор? — спрашиваю проводника.

— Какой Ай-Тодор? Зачем Ай-Тодор? — тараторит старик. — В Ай-Тодоре немец. А это Уркуста.

Хочется отругать старика за его самоволие. Но ведь он поступил так из добрых побуждений. Остается только поблагодарить его. Крепко жму ему руку. Предлагаю подкрепиться и отдохнуть с нами.

— Нет, мне назад нужно.

И постукивая посошком, старик бодро затопал в лес.

— Вот это ходок! — восхищаются матросы.

В Уркусте работает пекарня. Моряки получают по двести граммов хлеба и тотчас снова пускаются в путь.

Под нами Байдарская долина, широкая, зеленая. С обступивших ее гор то тут, то там стекают шумные водопады, которые сливаются в крупную реку Черную. В окружении пашен видны колхозные дома. Воспрянули духом усталые бойцы. Весело заржали кони, почуяв запах сочных луговых трав.

Река сильно разлилась после дождей. Моста мы не нашли. Как же переправиться? Матросы окунают в воду руки и отдергивают:

— Брр... Как лед!

Пускать людей вплавь в такую воду рискованно: судороги схватят. Сидим у проклятой реки и головы ломаем.

— Товарищ командир, — улыбаясь обращается ко мне краснофлотец Митрохин. — А ведь у нас свои шлюпки есть.

— Какие еще шлюпки?

— А вот. — Моряк подводит коня, ласково похлопывает его. — Смотрите: четыре весла и хвост вместо руля.

— Сущая правда, — обрадованно соглашаюсь я. [69]

Матрос вскакивает в седло, но конь упирается, не идет в воду. Матрос дергает поводьями — никакого результата. Тогда бойцы силой сталкивают в реку упрямую лошадь. Оказавшись в воде, она поплыла. Моряк помогает ей, загребая руками, как веслами.

— Счастливого плавания! — кричат ему бойцы.

Лошадь вышла на противоположный берег, отряхнулась. Но моряк снова направляет ее в реку.

— Зачем, зачем назад? — кричат ему.

Он отвечает:

— Коня тренирую!

Теперь бойцы садятся на все сорок лошадей нашего взвода конной разведки.

— Штурман, вперед! — командует Митрохин своему коню. Понятливое животное смело вступает в бурный поток. За ним остальные. Чтобы пригнать переправившихся лошадей обратно, требуется один человек, который сидит на переднем коне.

Так за двадцать рейсов форсировал реку весь наш отряд. Не зря матросы так берегли и холили своих коней. Они не раз нас выручали в этом тяжелом походе.

Дневку устраиваем в селении Биюк-Мускомия. Захожу в помещение сельсовета. Председатель, женщина средних лет, снимает со стены портреты Ленина, Сталина, Калинина.

— Зачем это вы?

— Хочу спрятать в надежное место. Говорят, немцы подходят.

— Подождите. Пока мы с вами, советские люди здесь хозяева.

Мы несем портреты и вывешиваем их на стене школы. Тут, на небольшой площади, проводим митинг, посвященный двадцать четвертой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Вместе с нашими бойцами в нем приняли участие все жители села.

Колхозники угостили нас обедом. После двухчасового отдыха выходим на Ялтинское шоссе. Теперь прямой курс на Севастополь.

А в тот же вечер в Байдарскую долину спустились гитлеровцы. По этой дороге мы отступали последними.

Вблизи горы Гасфорта встречаем разведчиков Севастопольского оборонительного района. Они указывают [70] нам проход в укреплениях. Минуем замаскированные артиллерийские доты.

Впечатление такое, что мы в родной дом попали и крепко захлопнули за собой дверь.

Закончился наш крымский поход. Он стоил нам больших лишений и потерь, но оказал серьезную помощь 51-й и Приморской армиям. Арьергардными боями мы сдерживали гитлеровцев, путали их планы. Бои на крымских дорогах обогатили морских пехотинцев опытом, закалили их, что очень пригодится в будущих схватках с врагом.

В Севастополе меня встретил Будяков. Он благополучно довел эшелоны с нашим тыловым имуществом из Биюк-Онлара. Здесь уже оказались и некоторые другие наши подразделения. Товарищи рассказали мне, как много им пришлось пережить в эти дни.