Чтение онлайн

— Расставь пулеметчиков. Будем выбивать немецких автоматчиков.

В это время, как было договорено, наш артиллерийский дивизион и минометы открыли огонь по восточным скатам высоты. Это отвлекло внимание гитлеровцев. Пулеметчики Мельникова выдвинулись вперед и обстреляли кусты, где засели вражеские автоматчики. Командир батальона капитан Просяк развернул первую и вторую роты и начал атаку. Третья рота оставалась пока во втором эшелоне.

Ехлаков опять шел первым. Бойцы бежали, чтобы опередить и прикрыть его. К 14 часам вся высота была занята первым батальоном. Сдержал свое слово комиссар!

Противник не хотел мириться с потерей такой выгодной позиции. Он открыл ураганный огонь из всех видов оружия, имевшихся у него на этом участке. Враг наносил удары по самой высоте и по артиллерийским и минометным позициям бригады. Не считаясь с потерями, немцы настойчиво лезли на высоту. Батальоны Просяка и Гегешидзе одну за другой отбивали эти яростные атаки. На правом фланге завязалась рукопашная схватка, командир одиннадцатой роты лейтенант Николай Исаев и политрук лейтенант Василий Дудник выскочили из [93] окопчика, откуда они руководили боем, и бросились в самую гущу рукопашной.

— За Родину, за Севастополь! — кричал Дудник, держа в высоко поднятой руке взведенную гранату. Исаев бежал рядом, крепко сжимая винтовку. Бойцы роты дрались ожесточенно. Каждый сознавал, что сейчас он выполняет самый высокий долг перед Родиной, и бесстрашно бросался на врага. Жаркий бой не стихал и на участке первого батальона. Капитан Просяк был тяжело ранен. В командование батальоном вступил командир третьей роты лейтенант Иван Максимович Мельников. И без того немногочисленное подразделение потеряло уже десятки бойцов.

Понесли потери и артиллеристы и минометчики. На 42-й батарее на первом орудии из всего расчета остался один краснофлотец Яков Арсук. Он сам заряжал пушку, сам ее наводил и производил выстрел. Командир батареи молодой лейтенант ругал своего помощника за несогласованную стрельбу батареи. Он, конечно, не видел, что у орудия управляется всего лишь один боец. Вскоре эта пушка совсем замолчала: был тяжело ранен последний комендор — краснофлотец Арсук.

На всем протяжении Севастопольского фронта шли тяжелые бои, но активнее всего фашисты действовали против третьего сектора.

К 15 часам к командному пункту бригады подошла еще одна новая рота. Она только что прибыла из тыла бригады, с Корабельной стороны. Ее привел старший лейтенант Харламов. В роте насчитывалось всего лишь 60 человек.

Я решил повести роту на высоту сам. Построив личный состав в две шеренги, обратился к бойцам, рассказал им всю правду. Мои слова, видно, затронули бойцов. Впоследствии они не раз напоминали мне эти слова в своих письмах:

— У нас есть два пути. Первый вперед — победа или смерть. А другой назад — только смерть!

Рота смело вступила в бой, вышла на «пулеметную горку», и первый батальон, в состав которого она влилась, остановил на своем участке продвижение врага. В том бою был ранен в ногу комиссар Ехлаков.

Положение на фронте бригады было восстановлено, и я решил возвратиться на свой командный пункт. [94]

Уже смеркалось. Я медленно шел по узкой просеке, перебирая в памяти события дня. Вдруг вблизи раздалась длинная автоматная очередь, за ней другая, третья, и тотчас же рядом послышались частые щелчки — так хлопают пистоны детского пистолета. Я сбежал с просеки. Автоматные очереди преследовали меня. Что за черт! Неужели свои по мне стреляют? И только когда треск автоматов стих за спиной, понял, что я зашел в сторону противника и был обстрелян разрывными пулями.

Этого случая мне долго не мог простить Ехлаков, хоть я ему и дал клятвенное заверение впредь не ходить по передовой без связного.

Вечером генерал Коломиец вызвал командиров частей на свой КП. Информировал о положении на фронте. После неудачных попыток прорвать фронт на нашем секторе, понеся значительные потери от нашего огня и контратак, противник производит перегруппировку войск, сосредоточивает технику и подтягивает резервы в район Черкез-Кермен, Заланкой, Камышлы. Следует ожидать новых попыток противника прорвать фронт. Необходимо к этому готовиться, вести постоянную разведку, чтобы упредить действия немцев. 3-й морской полк заканчивает переформирование и будет пока находиться во втором эшелоне.

Я докладываю, что мои три батальона понесли значительные потери и бригада нуждается в пополнении.

— Пока не укомплектую третий морской полк, пополнения вам дать не смогу, — отрезал генерал. — Используйте больше свои огневые средства. Вот берите пример с пулеметчицы Нины Ониловой.

Генерал подводит к нам курносую невысокую девушку в стеганых штанах и ватной куртке-телогрейке. Из-под серой шапки-ушанки выбиваются вьющиеся пряди русых волос.

— Она из своего пулемета, — продолжает генерал, — уничтожила сегодня не меньше полуроты гитлеровцев.

— Да что вы, товарищ генерал, — смущается девушка, — ничего особенного я не сделала. Ну, увидела, подпустила поближе и стала стрелять. Я и израсходовала всего две ленты.

— А вот у нас другая героиня, — генерал указывает на высокую очень худую девушку, — это Галина Маркова. [95] Она тоже спуску врагу не дает. Огнем из винтовки она уложила за день не меньше десятка фашистов.

Неспроста генерал устроил нам встречу с этими отважными девушками. Он хотел заставить нас подумать, как увеличить мощь огня подразделений, откуда черпать резервы.

А на матросов весть об этих героинях произвела ошеломляющее впечатление. Когда по моему предложению политработники проводили с бойцами беседы о Нине Ониловой и Галине Марковой, моряки не могли усидеть на месте:

— Это что же получается: девчата нас воевать учат?!

Заговорило мужское самолюбие. Нет, что угодно, но плестись за девчатами они не согласны. И не один матрос задумался в тот вечер о том, как еще лучше использовать оружие, как еще сокрушительнее бить врага.

«Мы все здесь коммунисты...»

Ночью наша разведка пробралась к западной окраине Черкез-Кермена. Отряд возглавлял опытный и смелый разведчик старший лейтенант Иван Николаевич Павликов. Краснофлотцы любят ходить с ним на боевые задания. Сам Павликов, как кошка, бесшумно пробирается вперед, зорко наблюдая и прислушиваясь. Он знает немного немецкий язык и из фраз, подслушанных у немцев, может о многом догадываться. Но главное качество Павликова — огромная выдержка. Бывает так, что неосторожный шорох привлечет внимание немца, Павликов замирает на месте как окаменелый. Фашист пройдет мимо разведчика, чуть носом не заденет его, но не обнаружит. Товарищи в шутку спрашивали у Павликова: уж не надевает ли он шапку-невидимку? Но если противник его обнаружил, то Павликов наносит ему такой удар, что тот не успевает издать ни малейшего звука.