Чтение онлайн

Непрерывно наблюдая за противником, мы заметили усиленное движение по дороге из Уппы на Чоргун. На коротких открытых участках этой дороги то и дело появляются груженые подводы, артиллерийские и минометные установки, велосипедисты, группы солдат. Они направляются к высотам 249,7 и 258,0 и скрываются за ними. Но только по этим данным нельзя составить полной картины о силах противника. Необходимо проникнуть в глубину его обороны и добыть более полные сведения.

Обстановка для ведения разведки крайне тяжела. Ночи стали короткими, темного времени — не более пяти часов. Ночью перед передним краем противник освещает местность ракетами и прожекторами. От разведчиков требуется особая сообразительность, мужество и скрытность действий. Почти невозможно стало вести разведку взводом, [173] а тем более ротой. Действовать могут лишь мелкие группы.

Начальник штаба пятого батальона капитан Головин, обдумав план разведки восточной окраины селения Нижний Чоргун, вызвал к себе командира разведывательного взвода старшину 1-й статьи Ивана Прокофьевича Дмитришина. Это уже известный в бригаде разведчик, зарекомендовавший себя дерзким и решительным в достижении цели. Дмитришин бесшумно вошел в землянку, когда Головин сосредоточенно рассматривал топографическую карту.

— Старшина первой статьи Дмитришин, — отрапортовал разведчик.

— Фу, черт возьми, — вздрогнул Головин, роняя пенсне. — Откуда вы взялись?

— Разведчик всегда должен пробираться незаметно, — улыбаясь отвечает невысокий, широкоплечий старшина.

— Есть ответственное задание, Дмитришин.

— Чую, шо недаром капитан над картой морокует. Ваше задания, наше выглядання. Слухаю, — по-украински зачастил разведчик.

— Так вот слухай. Нужен солидный «язык» и приличные документы. Их можно достать за Нижним Чоргуном.

— Больше ничего не треба, усе ясно, як в лунну ничь, — отвечает Дмитришин. — Беру двух хлопцев и сию же годину видпровляемося.

Дмитришин вышел из землянки. Он решил взять с собой сержанта Андрея Прокопенко и краснофлотца Василия Савченко. До войны Прокопенко работал слесарем, руками мог зажать как тисками. Другой разведчик, Василий Савченко, молодой, верткий, увлекался боксом.

Дмитришин проинструктировал своих помощников, проверил вооружение, снаряжение и скомандовал:

— Хлопцы, за мной!

В глухую темную ночь 20 мая три разведчика бесшумно покинули окопы. По-пластунски, плотно прижимаясь к земле, ползли они к позициям врага. Останавливаться приходилось почти каждую минуту. Но вот и передний край противника. Гитлеровцы бодрствовали. Нужна была исключительная выдержка. Теперь одно неосторожное движение могло погубить разведчиков. [174]

Иван Дмитришин изумительно точно ориентировался в обстановке. По движению немецких солдат в траншеях он определил расположение ближайшего командного пункта и пополз туда. Показался чуть заметный холмик блиндажа. По опыту прежних разведок Дмитришин знал, что людей на командном пункте немного, но обязательно есть офицер. Под покровом ночи разведчики залегли у входа в блиндаж, прижались вплотную к земле. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Вдруг дверь блиндажа распахнулась, узкая желтая полоска на мгновение легла на землю, и из блиндажа вышли два человека: офицер с полевой сумкой через плечо и солдат с походной рацией за спиной, с автоматом в руках. Наступил решающий момент. Как только немецкий офицер поравнялся с притаившимися разведчиками, Дмитришин ударом приклада по голове оглушил гитлеровца, засунул ему в рот приготовленный кляп, обезоружил, связал руки и, сняв полевую сумку, надел ее себе через плечо. А с солдатом разделался Прокопенко. Но сержант, не соразмерив силы, так ударил фашиста, что уложил его на месте. В это время Савченко с автоматом в руках и гранатами за поясом зорко наблюдал за обстановкой, готовый немедленно вступить в бой.

Через несколько мгновений все было покончено. В руках разведчиков оказались «язык», сумка с оперативными документами, полевая рация, немецкий пистолет и автомат. Теперь предстояла не менее сложная задача — добраться с пленным к своим. Ползком, таща на себе немецкого офицера, разведчики двинулись в обратный путь. С рассветом они вернулись в батальон. Из документов и опроса немецкого офицера, а также из других источников мы получили ценнейшие сведения.

Было установлено, что против первого и второго секторов сосредоточился 30-й армейский корпус, против третьего и четвертого секторов на Северной стороне стоит 54-й армейский корпус. В стыке между двумя этими немецкими корпусами против бригады полковника Горпищенко — 18-я пехотная румынская дивизия.

Общая численность войск противника — свыше 200 тысяч человек, что в три раза превышает количество наших войск. Авиация противника состоит из 600 самолетов, а у нас всего 100 самолетов устаревших типов. Немцы имеют 450 танков против 38 наших. Минометов [175] у противника семьсот, а у нас около сотни. Лишь артиллерии было примерно равное количество. Но гитлеровцы подтянули к Севастополю самую крупную артиллерию, имевшуюся в их распоряжении, в том числе 600-миллиметровые орудия. Такая батарея установлена на позиции в районе Бахчисарая. Два неразорвавшихся снаряда этой «Берты» найдены в районе 30-й береговой батареи и доставлены в артсклад на Сухарную балку. Каждый снаряд весит около 1,5 тонны.

Мы хорошо сознавали, что преимущество у противника явное, но никакой растерянности среди нас не было. За семь месяцев обороны мы привыкли отбивать атаки превосходящего нас по количеству врага.

Наша бригада занимала прежние позиции — по высоте с Итальянским кладбищем (гора Гасфорта), Телеграфной горе, по высоте 154,7, а в глубине — все те же Федюхины высоты. На правом фланге в первом эшелоне — второй батальон Гегешидзе, в середине — пятый батальон Подчашинского и на левом фланге — четвертый батальон Родина.

Во втором эшелоне на Федюхиных высотах расположился первый батальон майора Запорощенко. Третий батальон капитана Рудь числится в резерве командующего армией и размещается на Куликовом поле на случай высадки противником десанта с моря или воздуха. Численность каждого батальона от 500 до 600 человек. Артиллерийский дивизион занял позиции на западных, а минометный — на восточных склонах Федюхиных высот. Всего в бригаде насчитывается около 4500 человек.

В конце мая наша спокойная жизнь кончилась. Начались почти беспрерывные огневые налеты. Прежде всего противник обрушил артиллерийские и авиационные удары по нашим вторым эшелонам, резервам и командным пунктам.

28 мая фашистская авиация подвергла «обработке» район Максимовой дачи. В это время я находился в помещении командного пункта. Расположенная в 200 метрах от нас зенитная батарея открыла огонь. Пришлось срочно покинуть командный пункт и зайти в ближайшие укрытия. Кое-кто использовал водопроводные и канализационные смотровые люки — в каждом из них могут спрятаться два человека. Некоторые залегли в канавах и воронках. Мы с полковым комиссаром Ищенко успели [176] укрыться в каптаже. Самолеты-бомбардировщики, а их было не менее десяти, сбросили 100-килограммовые фугасные бомбы на зенитную батарею и в расположение нашего командного пункта. Разрывы подняли густую пыль, и сразу невозможно было установить, куда упали бомбы.

Самолеты отбомбились и ушли на север. Мы выбежали из наших укрытий. В воротах разрушенного взрывом гаража увидели лежащего на земле человека. Его лицо покрыто слоем копоти и пыли. Безжизненно раскинуты руки. В этом черном полуживом человеке мы едва распознали воентехника 2 ранга Красноперова, начальника технической части бригады.

— Со мной все кончено, спасайте других, — тихо говорит он. Тут только мы замечаем, что у него раздроблены обе ноги. Срочно отправляем раненого в госпиталь. Через несколько минут Красноперов там скончался.