Чтение онлайн

Да, мы с твоим отцом не всегда вели себя осознанно. Но только я вот не припоминаю, чтобы вы часами сидели за компьютером или телевизором. Да, и мы были непробужденными, немного невежами, невидящими правду. Но за 40 дней мы ознакомились с болезнью, приласкали её, заботились о ней и “показали где раки зимуют” всего лишь за 8 месяцев. А здесь у нас ребенок, которому уже 13 лет. Т.е. мать и отец в течении многих лет могли проследить болезнь, чтобы осознать, что ничего не меняется, после того как ребенок страдает от ежемесячных приступов, что он растет, а ничего не меняется, хотя врачи часто отвечают: “Ребенок перерастет. Он подрастет и в период полового созревания все пройдет.” Да, в некоторых случаях этот ответ верен, из-за изменения общего состояния здоровья организма человека во время роста, но ребенок растет, а ничего не меняется. Даже наоборот, становится хуже. И эти же родители говорят о вегетарианском курином бульоне. Серьёзно? Разве такое возможно? Я обижена на таких родителей. Если раньше мы и были слепыми в роли родителей, то потому что самая большая книга в мире интернет не была доступна в нашей страны, не было переведенных книг о Здоровье, а то, что было на книжных полках было незначительным. Сейчас мы живем в веке технологий. Благодаря им можно читать, писать, делиться, обсуждать здесь и сейчас, смотреть…Необъятное пространство, полное полезной и важной информацией из первых рук. От людей, которые делятся пережитым.

– Мам, не сердись! Ты очень хорошо всё ей объяснила. За то короткое время, что мать слушала тебя, ты рассказала ей прекрасные вещи. С этого момента она сама должна решить. А точнее парень должен решить сам. Ему уже 24 года! Она не разрешила тебе говорить с ним?

– К сожалению, я не поняла, отказала ли она мне, потому что на мою просьбу поговорить с ним в ответ была слышна только тишина. Вряд ли парень сам позвонит. Мне кажется, что она даже не расскажет ему о нашем разговоре. Я в этом уверена! Знаешь, этот разговор был проведен через силу. Я думаю, что мать позвонила только потому что её соседи сказали ей так сделать. А её соседи члены нашей фейсбук группы. После короткого разговора с ней, единственное что я почувствовала, так это что она позвонила через силу. Только чтобы соседи ничего не сказали, потому что они из маленького города. Поэтому она и позвонила. А не потому что она хотела поговорить со мной на самом деле.

– Обидно! Мам, ты ничего больше не можешь поделать. Давай одевайся и выходим. Пойдем посмотрим, что есть интересного на фестивале еды, о котором я тебе рассказывала на прошлой неделе, он проводится рядом с выставочным центром.

– Да, да, Стеф, одеваюсь. Я быстро. И все-таки, знаешь, ужасно один день, в конце жизненного пути, обернуться назад и сказать: “Я жил, но это была не моя Жизнь!”. Очень жалко и печально. Поэтому каждый день мы с отцом говорим, ты знаешь об этом, ведь вы с Лени тоже так делаете: “Сегодня самый прекрасный день моей Жизни!” Я искренне верю, что случится чудо и парень вылечится. Пусть будет так!

– Пусть будет так, мам! Ты сделала самое лучшее, что могла. Я горжусь тобой, мам!

Обнимите ваши страхи. То, что останавливает нас в Жизни, это невидимый страх. Он держит нас в нашей зоне комфорта, а в действительности это самое опасное место для нас.

Самый большой риск в Жизни – это не рисковать! И знайте, каждый раз, когда мы делаем что-то, чего мы боимся, мы возвращаем себе силу, которую отнял у нас страх. С обратной стороны страха скрываются Сила и Свобода!

Страх боится только одного – что ему не удастся напугать вас. Не бойтесь!

Будьте смелыми!

Будьте сильными

Будьте свободными!

Люблю вас!

В первый раз я встретилась лицом к лицу с диагнозом “рак” в 2006 году в кабинете одного пластического хирурга. Меня ввели в одну комнату, и я встала перед зеркалом, чтобы мне сделали замеры груди с помощью линейки и красного фломастера. Пока я удивлялась этой старомодной практике, которая по-видимому все еще использовалась врачами, вдруг позади себя я услышала какое-то шуршание. При входе в кабинет я вроде бы никого не заметила. Обернувшись, чтобы убедиться, что не ошибаюсь, я увидела прекрасную молодую женщину около 30 лет, которая стояла передо мной с обнаженной грудью без зёрен. Мой взгляд уставился в них, чтобы понять, что так удивляло меня, кроме как отсутствие зёрен. Грудь женщины была идеальной – отлично оформленной благодаря искусственным имплантатам. Просто идеальна! Только без зёрен.

Я быстро извинилась перед женщиной за свой поступок и виновато отвела взгляд. Боже, как же я глупа. Как можно так смотреть на женщину? Есть ли у меня здравый смысл или хотя бы элементарное воспитание? Она улыбнулась и тихо произнесла: “Не переживайте. Так намного лучше, после того как пришлось удалить обе груди.”

– Но почему? Ведь это так болезненно!

– Рак.

– Рак? Почему?!

– Не знаю. Наверное, так было написано.

– Кто так пишет? Кто так ужасно пишет? Кто заслуживает, чтобы о нём так писали? Я искренне надеюсь, что с Вами уже всё в порядке. Я знаю, что все наладиться и Вы будете жить долго и счастливо. Желаю Вам этого от всего сердца.

– Спасибо Вам большое. Всего наилучшего!

Доктор начал мерить мою грудь. Спустя две минуты мы закончили, и оцепеневшая я вышла из кабинета. Я сразу же рассказала Милену о случившемся. Я была в шоке. В шоке от того, что этой женщине было только 30 лет. Она уже не сможет кормить своего ребенка. В шоке от того, что её грудь была жертвой болезни (тогда я ещё не знала, что удаление груди – это не жертва болезни, а традиционной ненужной практики “лечения” рака груди) и в то же время я испытывала небольшую радость от факта, что есть специалисты, которые смогли вернуть самочувствие женщине с помощью новой груди, хотя это не поможет стереть воспоминания пережитого. Не сотрет воспоминания первой боли, первых недомоганий, ощущение шишки, дискомфорта в области груди, осмотров, сообщение диагноза и весь тот ад, который поглотил одну хрупкую молодую женщину около 30 лет. Просто полный бред! Кто пишет такие ужасные вещи!? Кто!? Я хотела знать кто!

Шел дождь, и машина засела в луже. Я ждала, пока Милен отъедет вперед и пыталась выбросить печаль из сознания. А погода, как будто угадывая мои эмоции, никак не помогала. Грустно, медленно и мокро проходили минуты. Полный бред! Кто пишет такие вещи!?

Мы молчали. Милен оставил меня перед входом и поднимаясь по лестнице я сделала глубокий вдох. Невыносимая печаль! Весь день коту под хвост! Весь? И что от этого? Вся Жизнь этой женщины могла уйти коту под хвост.

Я больше никогда не видела эту женщину. Мало-помалу она покинула мои мысли, и я забыла о диагнозе “рак”. Кроме тех коротких случаев 120-минутного фильма, когда кто-то уходил из жизни, а кто-то побеждал рак. Тогда я плачу. Я всегда плачу. Мне очень жаль. А Милен говорит, что это всего лишь фильм, что это актёры и что все это вымысел автора. Но я все равно плачу, потому что мне очень жаль, и я знаю, что в реальной Жизни так случается – кто-то уходит из этого мира…

Иногда я задумываюсь, какой смысл, ради Бога, продолжать, если так или иначе нас может настигнуть болезнь, подкосить и очень быстро нас не станет. Я думала, что если это произойдет со мной, то я буду бороться всеми силами. Я буду держаться за Жизнь обеими руками, я буду любить её всем сердцем и буду желать её всей душой. Но после я тайно думала, что если все же я не смогу бороться, то попрошу своих близких вместе пуститься в путешествие и посетить те места, о которых я мечтала. Сейчас мое время! Путешествовать! До слез внутри меня и по щекам! И всё! Хватить с этими глупостями!

Никто нигде ничего не пишет!

Только мы каждый день пишем в книге под названием “Моя Жизнь”!

Моё детство и большая часть осознанной Жизни в качестве подросшей девушки прошло в окружении семьи, в которой тема болезней господствовала во всех разговорах с утра до вечера. Армия ипохондриков, которая верила, что каждый день чуть ли не последний и если не будут предприняты срочные меры, а именно прием лекарств горстями и большого количества пищи, то состояние здоровья обязательно ухудшится. Обязательно и без всяких сомнений!

Всю Жизнь в отцовском доме принималось очень много лекарств. Отец ещё в молодые годы лишился одного легкого. Несмотря на то, что он восстановился после двух тяжелых операций и затем вышел на пенсию, имея время на любимую рыбалку и чтение книг, он не захотел вернуться ни к танцам, ни к игре на гитаре и пению, которыми он так умело веселил семейных друзей. Его мировоззрение сузилось, и он не хотел расширить его – выйти за рамки Матрицы, чтобы увидеть, что за её пределами есть что пожелать. Мои бабушка с дедушкой, его сестра и все остальные родственники, вместе взятые, убедили его, что он уже не чувствует себя так хорошо, как раньше и ему не следует заниматься подобными вещами, чтобы с ним не случилось ничего плохого.