Чтение онлайн

Затем папа начал искать ещё больше болезней в своём организме и в течение многих лет успешно их находил. Простатит, головные боли, ноги, руки, глаза, давление и другие жалобы. Ему сделали медвежью услугу, которая загнала его в однообразную Жизнь, в которой ничего не происходило, кроме дозы лекарств утром, в обед и вечером и большого количества еды. И в конце появился уж не случайно и диабет, который забрал у него Жизнь в возрасте 66 лет.

Он был прекрасным дедушкой. Он обожал своих внучек, и они – его. Он был человеком, имевшим исключительный интеллектуальный потенциал и чувство юмора, превышающее даже самые яркие исполнения Джорджа Карлина. Мы танцевали вместе последний раз на выпускном вечере старшей дочери. Он с неохотой согласился станцевать блюз, перед тем как окончательно и навсегда отказаться от того, что могло ухудшить и без того его “хрупкое” здоровье.

Невероятно начитанный, отец был введен всеобщим заблуждением, что диета при диабете предусматривает употребление в пищу всего, кроме сладкого, от которого он все же лишался, кроме праздников. Я не выносила его скрытые опыты вкалывать себе инсулин в какой-нибудь комнате, пока он был у нас в гостях, и в то же время почти постоянно напоминая мне что “У меня диабет. Я долго не проживу. Скоро меня не станет.”. Что ж, так и получилось, дорогой папа!

Наши с Миленом попытки помочь и мысленно поставить его на правильный путь касательно его болезни были бесполезными. Отец был из того поколения людей, которые громко говорят: “Нет!” всему, что не подлежит их пониманию, сформированного безоговорочной верой в докторов во время социализма. Ничего не могло изменить его взгляд на жизнь. Даже его высокий уровень начитанности и познания в области медицины, которая была его родным домом и исконной верой. Больше всего он любил говорить: “Врачи знают лучше!”. Еще много лет назад он подарил им свое Здоровье. И продолжал делать это до последней минуты Жизни в одной грязной, отвратительной и старой больнице в Старой Загоре, оказавшись там по стечению обстоятельств из-за его отъезда на рыбалку.

Когда я была маленькой, то часто брала чистый лист бумаги и старательно расписывалась на нём минимум сто раз. В те годы я смотрела как папа делал это в ОТКК отделе на заводе котлов, хоть и прошло много времени, а воспоминания все такие же яркие. Еще тогда я знала, что когда-нибудь я стану Важной и мне придется подписываться много раз. Я верила, что подписываться в разных документах – дело важное. Я продолжала упражняться до моей первой официальной подписи, когда мне вручили паспорт. Он был зеленого цвета. Ничего особенного, но мне сказали подписаться “вот здесь”. Я так уверенно поставила подпись, как будто ждала этот миг каждый день.

И вот, спустя время я начала все так же уверенно подписываться. Свидетельство о рождении Стефи, а потом и Лени, университет, свидетельство о браке. Подписывалась и на общих семейных документах. Пришло время и для фирменных. Я так долго репетировала, что моя подпись совсем не изменилась с тех пор, как я начала подписываться в пять лет. Она все такая же, но на сегодняшний день как будто более взрослая и стабильная. Много подписей – много документов. Я плакала от счастья, когда мы подписывали свидетельство о браке, свидетельства о рождении наших дочерей, нашей первой машины.

И вот пришло время эту же прекрасную подпись поставить на документе, о котором я никогда не думала. Мы, дети, почти никогда не задумываемся о том, что в один день наши любимые родители уйдут из жизни и нас попросят подтвердить факт смерти подписью. Это знаки Жизни, о которых мы не хотим знать и думать. Пока…пока с нами этого не случится…

Рано утром 30 мая 2015 года мы с Миленом поехали в Старую Загору, чтобы забрать отца. И подписаться в свидетельстве о смерти. Почему? От чего? Он был принят с одним диагнозом, а оказалось, что причина в другом. Как так получилось? Доктор вяло и без интереса сказал, что его сердце не выдержало. Какое сердце? Но ведь он обратился с другим диагнозом, а и кроме того у него был диабет. Откуда сейчас взялось сердце? Ведь он лежал в больнице целый месяц, а нам ничего не было сказано об этом. Я так и не получила никаких дополнительных объяснений.

Я была сама в грязном докторском кабинете на этаже, который одновременно был и манипуляционной. Пахло отбеливателем и смертью. Пахло гнилым отношением, которого близкие люди не заслуживают, просто потому что кому-то сегодня не охота объяснять, хотя он должен это сделать как врач, лечащий пациента один месяц. Всё равно! Есть ли смысл? Папы и так уже нет. Мы потеряли отца, дедушку и друга родителей Милена, с которыми он общался с тех пор как мы вместе.

Папа, эта книга для тебя, и людей как ты, которые не верят, что болезни можно побеждать, если есть желание, если прилагать усилия и пожинать результаты этих усилий. Мы верим, что сейчас ты на лучшем месте и ловишь больших рыб без болей, больниц и лекарств.

Мы любим тебя!

С другой стороны, мой сознательный путь был усеян лучом надежды, хоть и кривым, семьёй Милена, чьи родители и сестра относятся к болезням как к чему-то не очень важному, на что можно и не обращать особого внимания. Я привыкла к их способу мышления, потому что ипохондрия моей семьи давно затрудняла меня своими вечными вопросами с утра до вечера “Что мы будем кушать, потому что мне надо пить лекарства?”.

Каждая простуда, каждая боль в животе, каждое высыпание в нашей семье воспринималось как что-то, что неплохо было бы проверить, “но, чтобы сильно заморачиваться – нет смысла”.

Эта две точки зрения совсем не помогли нам построить конкретную концепцию в наших умах как надо поступать – быть одержимым и проверять каждое подёргивание слева или справа, или не обращать много внимания.

И мы, как большинство благоразумных людей, доверяли свое Здоровье докторам – нашим личным врачам, педиатрам и другим специалистам, чьи советы были заучены нами еще в первый год нашего родительства. А именно: сироп от кашля, капли для носа, капли для ушей, антибиотик, куриный бульон, ломтик хлеба и немного брынзы. Панацея панацей! Так просто и каждый раз категорически, что аж хочется плакать от радости, угадывая что именно посоветует педиатр. И все в одном, без значения симптомов – это всего лишь уши, боли в животике, недомогание, головная боль. Одно и тоже. Формула: сироп-капли-капли-бульон-ломтик хлеба-брынза была сильнее теории тяготения Ньютона.

Вакцины были нашим самым страшным ужасом, хотя какое-то время мы позволяли их введение в организм наших детей по принуждению нашего министерства здоровья, а также по совету врачей, наших волнующихся родителей, детского сада и школы, требовавших, чтобы у ребенка были поставлены все назначенные прививки. Первые рекламы по новым телевизионным каналам внесли еще больше ясности. Счастливые матери и их дети с улыбкой на лице убеждали нас, что вакцины для того или другого очень полезны, что они творят чудеса и что без них мы обрекаем своих детей едва ли не на быструю смерть, потому что мы не последовали совету из рекламы и таким образом разрушили их Здоровье.

Маленькие аптеки становились всё больше и больше. А с открытием торговых центров они просто превратились в супермаркет “здоровья”, в котором даже есть тележка, куда кидаешь лосьон против акне, пасту для зубов, капли внутреннего применения для более здоровых волос, кремы против целлюлита, в составе которых есть соли из самых недоступных мест в мире, шампуни с экстрактом луны и с мягкостью “какого-то-там” растения; средство для удаления ушной серы за секунды, щетки для зубов чуть ли не с новыми зубами, нить для зубов, тугая как судовой канат. И ты пользуешься всем этим, гордо шагая по супермаркету здоровья, слепо доверяя, что то или иное средство или мазь сэкономит тебе очень много времени и у тебя будет его больше для детей и для себя. Тележка наполняется обыкновенными “на всякий случай” медикаментами, такими как: но-шпа, бусколизин, спазмалгон, парацетамол, аспирин, витамин С, витамины в форме крокодильчиков для детей, капли для носа, капли для ушей, сироп от кашля, анальгин в ампулах, мазь против укусов насекомых и ничего страшного, что на дворе зима и насекомое не сможет добраться до тебя через сто одежек, таблетки от низкого давления и всякая всячина. И в доме не появляется одна большая коробка, которая всегда находится “под рукой” в случае “на всякий случай”, полная всякими лекарствами, которые каждый год обновляются, так как некоторые из них имеют срок годности. А мы не очень хотим точно в такой “всякий случай” доверяться лекарствам с истекшим сроком годности.

Вспоминаю мой список, который я старательно делала каждый год и смело шла в аптеку, перед тем как уехать в отпуск. Как будто мы уезжали не на Чёрное море, а в какие-нибудь глубокие необитаемые джунгли без доступа к земле. Как бы там ни было. С улыбкой на лице я становилась перед окошком в аптеке и начинала: против тошноты, вы ведь знаете что вызывает соленая вода, для живота, для желудка (это ведь две различные вещи!), для ушей, если вдруг во время плавания попадёт вода, против укусов – от комаров и других насекомых, какие-то мази с непонятным характером и вредным действием, крем для защиты от солнца, аллергозан, если оса или пчела наметит нас как следующих жертв нападения, и много других “полезных” лекарств, препаратов и тюбиков с мазью. Отдельная сумка со всем этим, дающая полную гарантию, и конечно же, полное спокойствие, что твои дети выживут, потому что ты их очень любишь и не переживешь, если с ними случится что-то плохое, так как у тебя нет ничего “под рукой”. И ты можешь забыть всё остальное, но сумку с лекарствами – ни в коем случае. А если ты вдруг допустишь такую ошибку, значит ты плохая мать – безответственная и ленивая. И всё это делалось с таким усердием и полной верой в лекарства. Какой ужас!