Чтение онлайн

Соединение культуры и социальной активности граждан, организованных в сети развитого гражданского общества, и есть та сила, которая единственно способна пробудить Россию к качественным модернизационным подвижкам, адекватно отвечающим на вызовы глобального постиндустриального общества.

Ни олигархические структуры сами по себе, ни государство само по себе этой задачи решить не может.

Капитал может перераспределять свои ресурсы, направляя средства, ранее предназначавшиеся на паразитическое потребление, на решение общественно значимых проблем и получая общественные признание и благодарность вместо нового особняка и особого старого «Роллс-Ройса», а может и продолжать политику варварской эксплуатации, обрекая человека на 12-часовой рабочий день ради обеспечения сносного существования семьи (в нынешней России капитал, как правило, выбирает вторую траекторию). Государство может поддержать и помочь организовать этот процесс, а может и активно мешать, всячески тормозя гражданские инициативы и отсекая большинство от «чрезмерного» образования и поддерживая процессы политико-идеологического манипулирования (что оно и делает по преимуществу в современной России, ибо так бюрократии легче сохранять свою власть).

Но совершить модернизационный прорыв может лишь гражданское общество, т. е. сами проснувшиеся к историческому творчеству граждане, объединенные в открытые, добровольные структуры (НПО, социальные движения, гражданские союзы и т. п.), ибо только они способны на столь масштабные подвижки и только они по-настоящему заинтересованы в их осуществлении.

Впрочем, абстрактно рассуждая, в России будущего и государство, и современный (адекватный вызовам постиндустриальной эпохи) бизнес стратегически тоже заинтересованы в поддержке такой культурной экспансии, осуществляемой гражданским обществом (рассуждая конкретно, в современной России господствующие силы государства и бизнеса такой заинтересованности не проявляют). Во всяком случае, в той мере, в какой государство и бизнес являются действительно социально-ответственными, т. е. реально заинтересованы в развитии вместе с народом России, а не за счет народа России (а именно последнее происходило и происходит вплоть до настоящего времени). Для этой заинтересованности есть веские основания.

Во-первых, любые другие сценарии, как мы показали выше, в конечном итоге стратегически заведут страну (а вместе с ней и большую часть бизнеса и государственной номенклатуры) в тупик. Правда, кое-кто успеет до того набить свои карманы и спрыгнуть с катящегося в тупик поезда «Россия», но не все. Поддержка же этого модернизационного проекта обеспечит стратегическую устойчивость и ускоренное развитие экономики, рост производительности и конкурентоспособности в глобальной системе, т. е. в конечном счете (но не сразу — для начала как раз придется, что называется, «поделиться») увеличит экономический потенциал и государства, и бизнеса.

Во-вторых, этот проект, если его с самого начала проводить в условиях социального компромисса гражданского общества с олигархо-бюрократической номенклатурой, способен в определенной степени гарантировать демократическое разрешение социально-экономических и политических противоречий. Последнее создаст базу для относительно спокойной жизни и гражданам, и чиновникам, и бизнесменам, которые смогут не опасаться, что неизбежный в условиях других модернизационных сценариев (в том числе — «периферийной империйки» с ее видимостью порядка) произвол стихийно сменяющих друг друга диктаторов, коррумпированных чиновников и новых/старых «беспредельщиков» будет постоянно угрожать их достоинству, собственности и самое жизни, так же, как даже членство в ЦК или коллегии НКВД не спасало от репрессий в сталинском СССР.

В-третьих, основанный на развитии гражданского общества проект российской культурной экспансии обеспечивает государству и бизнесу шанс на достойный выход на мировую арену и возможность войти в историю несколько иначе, чем в нее вошли Чубайс и Пиночет.

Все эти рассуждения, однако, верны в той мере, в какой в России могут (могут ли?) сложиться социально ответственные, способные к компромиссам с гражданами и обузданию собственных алчности и властолюбия капитал и государство. На основе развития сильного гражданского общества последние тоже могли бы (но сегодняшние власти и бизнес — не могут и не хотят) поучаствовать в создании социально-политических предпосылок для радикального изменения нынешней (олигархо-бюрократической) модели экономической и политической власти и замены ее современной формой социальной буржуазной демократии. Последняя (да еще и при условии сильного гражданского общества) могла бы стать основой реализации российского модернизационного проекта еще в рамках «позднего капитализма». Но для этого изменения должны происходить снизу (сверху в России все получается делать только «как всегда») на основе политического компромисса «розовых» и «алых» [47] и усилиями гражданского общества, которому придется заставить власть и бизнес пойти на компромисс, так, как это сделали граждане Европы полвека назад по отношению к своим капиталу и государству.

Вот почему мы беремся утверждать, что в России объективно существует возможность качественно нового модернизационного проекта — открытой культурной (в единстве образования, науки, высоких технологий, искусства и экологии) экспансии на базе развития сильного гражданского общества.

Есть ли для этого проекта достаточные социально-политические предпосылки в России 2005 года — это второй вопрос. Его мы в данной статье не обсуждаем.

Бытие профессора в современной России имеет наряду с очевидными недостатками (небогатая жизнь, полупрезрение со стороны «э-э-э-литы») и некоторые достоинства. К числу последних относится, в частности, возможность видеть огонь неподдельного энтузиазма и заинтересованности в глазах Ученика, когда ты читаешь лекцию или участвуешь в диалоге по теме, которая тебе по-настоящему важна и дорога.

Для автора такой темой, над которой хочется размышлять вновь и вновь, давно стал вопрос о возможности реализации невозможного проекта — превращения моей Родины в локомотив социального прогресса. Не центр, не авангард, не лидер, а именно локомотив — средство, ускоряющее движение в направлении, признаваемом как прогрессивное социально-творческим большинством человечества (Гумилев бы сказал — пассионариями, но я не люблю работы Гумилева и считаю малообоснованным их понятийный аппарат, все еще модный у части нашей интеллигенции).

При этом я всегда был и остаюсь категорическим противником любых имперских проектов. И не потому, что я убежденный сторонник народовластия (хотя это именно так), но потому, что они объективно реакционны. Имперский проект был трагически-реакционен и одновременно стратегически-утопичен в его сталинской версии (хотя я отнюдь не считаю утопическим многие интенции, заложенные в советской модели, рожденной мировым социалистическим и коммунистическим движением). Тем более реакционен (но уже как фарс) проект превращения России в периферийную империйку, о чем уже писали и мои коллеги, и автор этих строк [49] .

Где же и как же тогда искать ответы на вызовы новой эпохи, в которой нашей стране уготовано (при продолжении нынешней аморфно-неопределенной эволюции) место на обочине истории?

Прежде всего позволю себе очень провокационное заявление: искать ответ надо не для России, а для всех тех граждан человечества, кто может и захочет изменить нынешний образ жизни сытого (или голодного — разница большая, но не принципиальная) обывателя, усердно алкающего и развивающего общество потребления, подтачивая корни нынешнего мира.

«Когда бы вверх могла поднять свое ты рыло, тебе бы видно было, что желуди растут на мне».

Точнее, так: искать ответ надо в том числе и для граждан России, которые (далее по тексту). При этом, конечно же, очень хочется, чтобы это движение началось именно у нас на Родине, чтобы именно мы стали его локомотивом, но. Но по большому счету, неважно, кто начнет это движение. Важно, в каком направлении мы пойдем. Если мы (повторюсь, мне лично очень хочется, чтобы это были именно мы) найдем это направление и сумеем увлечь всех в движении по данной траектории, то именно наша Родина и станет таким локомотивом. Но это (опять же намеренно повторюсь) уже второй вопрос.