Чтение онлайн

– Такой славы, как у Райкина, не было ни у кого. А как он сам относился к этому?

– С большой долей юмора. Фамилия Райкин открывала многие двери - это была фамилия-пароль, фамилия-пропуск! Был случай, когда к нему перед спектаклем ворвался незнакомый товарищ и завопил: "Ужас! Я из Киева, билетов нет двое суток! Умоляю! Помогите!" Райкин испугался: "Ладно, может, мы вас в оркестровую яму посадим..." - "Да нет, вы меня не поняли! Мне в Киев билет нужен!" Райкину пришлось звонить на вокзал.

В Днепропетровске под здание, где проходили с аншлагом гастроли театра Райкина, был сделан подкоп. В Баку студенты перепилили железные решетки на окнах и ворвались, перепутав помещения, на склад театрального буфета. Их тут же арестовали. В Москве, чтобы попасть на концерт, киномеханик с Камчатки залез на крышу Казанского вокзала и через вентиляционную трубу пробрался в Дом культуры железнодорожников. Довольный, весь в мазуте и жутких масляных пятнах, он пытался сесть на свободное место. Но несчастного вывели из зала. За оставшимися на крыше пальто и шапкой безбилетного пришлось лезть пожарным. Когда об этом случае рассказали Райкину, тот выдал поклоннику контрамарку на другой спектакль.

В одной американской газете я как-то прочитала воспоминания бывшего адми-прочитала воспоминания бывшего администратора театра, который пишет, что, мол, Райкин никогда не стоял в очередях за продуктами, а сразу же шел к директору магазина. А вы можете представить Райкина в очереди? Да у него, как только он появлялся на улице, обожатели отрывали пуговицы, хватали за руки, валили с ног. Поэтому, конечно, если приближался семейный праздник или банкет, Райкин шел со списком к директору магазина. Но в этом не было зазнайства.

Папа не любил больших компаний и не был заводилой. Здесь пальму первенства он отдавал маме, явно гордясь ее застольным успехом. Сколько смешных, забавных, а порой трагических рассказов Рома поведала за накрытым овальным столом! Он скорее был гениальным слушателем - не тянул внимание на себя и за вечер мог сказать всего пару слов. Папа впитывал рассказ собеседника как губка. Любил проверять на гостях, причем неожиданно для них, свои новые монологи. Хохочущим его видели редко, в основном он улыбался или беззвучно смеялся. Если он уставал, то это была картина "Усталость". Если грустил - то сама "Грусть". Нет, он не был душой общества. Молчаливый, скучноватый, вялый, но подмечающий все вокруг - для творчества! Как-то родителей пригласили в гости в очень богатый дом. Его хозяйка, беседуя с гостями, постоянно снизу поправляла рукой очень пышный бюст. Райкин ее жест в точности повторил, исполняя роль администратора гостиницы Агнессы Павловны.

Однажды его остановили на улице две женщины и стали слезно умолять одолжить двести рублей на билеты до Мурманска. Он тут же полез в карман и протянул деньги, прекрасно понимая, что это вымогательницы.

Как-то в Волгограде местное начальство устроило для артистов прогулку на спецкатере по Волге. За столом крупный начальник из "органов" поднял рюмку и, явно волнуясь, произнес тост: "Аркадий Исаакович! Вы даже не можете себе представить, как мы всю жизнь за вами следили!" Все замерли. "Ой, - засмущался чекист.
– Простите, не за вами, а за вашим творчеством". Все расхохотались.

К нему за кулисы стремились попасть очень многие: композиторы, художники, министры, генералы, видные ученые. Грязная винтовая лестница, по которой надо было спуститься в его гримуборную, в антрактах была буквально забита советской знатью. Личный костюмер Райкина Зинаида Ниловна Зайцева, оберегая его покой между номерами, однажды не пустила к нему министра культуры, строго отрезав: "Министров много, а Райкин один!" Помню комический случай, когда вдова генерала едва не сделала обожаемого актера калекой: при крепком рукопожатии чуть не оторвала ему руку, а потом еще от избытка чувств повисла на его шее, поджав вдобавок ноги. Долго любовно трепала по щекам и пыталась распушить райкинские брови. В итоге у папы, деликатно сносившего "знаки внимания" генеральши, надолго заболела шея.

А этот эпизод мне рассказала мама. Летом они часто отдыхали под Ригой, в Дубултах. Как-то мои родители и Зиновий Паперный собрались погулять. Райкин стал отказываться: "Ну как тут гулять? Сразу же начнут останавливать, спрашивать: "Вы Райкин? Нет, правда, это вы?" Паперный пообещал оберегать его от назойливых поклонников. Но первый же прохожий, идущий навстречу, остолбенел:

"Вы Райкин?" Паперный бросается на защиту знаменитости: "Просто удивительное сходство. Вы ошиблись". Счастливец как-то тускнеет. Райкин останавливается: "Не надо... Я Райкин". И обожатель долго смотрит вслед любимому актеру, радостно улыбаясь.

Во взгляде Райкина было что-то магическое. В зале все словно попадали под его гипноз. Я сохранила мешки писем, которые приходили со всех концов Союза, часто без адреса и только с одной фамилией на конверте. Писали не только благодарные зрители, но и уголовники, и даже женщины легкого поведения. Один поклонник, правда, прислал из тюрьмы список вещей, которые был бы не прочь получить от отца в подарок, в конце было помечено: "Костюм желательно из химчистки. А не пришлешь - выйду и достану тебя через форточку, даже если живешь на шестом этаже..."

– Не ревновали ли вы родителей к появившемуся брату?

– Когда родился Котенька, я, помню, ходила по огромной питерской коммуналке и задавала соседям один и тот же вопрос: "Ну зачем он им понадобился? Неужели меня мало?!" Но это было только в самом начале, потом я к нему привязалась всем сердцем. Папа очень любил меня, Котеньку же обожала мама и возлагала на него все свои несбывшиеся надежды. Помню период, когда маленький Костя говорил: "Я женюсь только на Ка-теньке". Котя уже с самого крошечного возраста был личностью. Закрывшись в комнате, он часами молча двигал игрушечные фигурки любимых зверушек и о чем-то все время сосредоточенно думал, замечательно рисовал, писал стихи. Отец работал по 24 часа в сутки, поэтому для него было важно поспать днем перед спектаклем. В такие часы все в доме ходили на цыпочках. Котя в своей комнатке тихонечко занимался уроками либо играл. У него была няня Тася - человек темный и неграмотный. Она была татаркой и, хотя всю жизнь прожила в Москве, говорила с жутким акцентом. Котю она любила, правда, какой-то варварской любовью. В толпе или очереди она обычно тащила его за руку и громко кричала:

"Пропустите сына Райкина!" Она очень гордилась, что нянчит сына известного человека. И очень любила говорить о себе: "Я нянка Пушкин!", имея в виду, что она Арина Родионовна. В фильме "Свой среди чужих..." Костя повторяет именно ее акцент.

Брат рос с грузом знаменитой фамилии, невероятно мучившим его. Как-то у десятилетнего Кости спросили, прекрасно зная ответ: "Мальчик, как твоя фамилия?" Он не задумываясь ответил: "Векслер", -назвав от стеснения фамилию друга, Юлика Векслера, Так, еще с детства у него развился жуткий комплекс. Он уже тогда хотел доказать, что сам по себе, а не просто сын знаменитого артиста. И Костя действительно был личностью, одаренной, очаровательной и талантливой. Дело дошло до того, что, став актером, он даже думал взять псевдоним для сцены. Но Рома запротестовала. На гастролях в Израиле при появлении на сцене Кости в зрительном зале громко шептались: "Как ты думаешь, это сын Райкина? Он похож на отца?" - "Да нет, тот был красавец!"

Нас, детей, никто в семье не воспитывал словами: этого нельзя, а это можно.

Не было нравоучений, нотаций, воплей, скандалов, наказаний за плохие отметки.

Мы были не только любимыми детьми, нас уважали. Я помню один-единственный случай, когда меня, школьницу, папа вдруг ударил по лицу.

За что - совершенно не помню. Мама кинулась на него как тигрица и закричала: "Не смей! Перед тобой человек, ты ее унижаешь!" Больше такое никогда не повторялось.

Костя был страшно дисциплинированным. Как-то учительница сделала ему замечание по поводу отросших волос. Он стал приставать к родителям, чтобы те повели его к парикмахеру. Но им все было некогда. Когда учительница -наконец объявила, что больше не пустит его на урок, тот устроил утром настоящую истерику: "Мне нужно постричься, а-а-а!" Он так орал, что папа усадил его в кухне на табурет, взял машинку и выстриг ему сзади дорожку. Увидев это безобразие, Костя зарыдал. Его пришлось срочно отвести в парикмахерскую на Кировском и остричь наголо.