Чтение онлайн

Сперва у всех, кто нас знал, что-то сделалось с глазами. Потом нас зачем-то стали утешать, прописали таскать покрышку от «Оки» и есть целые корыта каш. Чтоб, значит, потолстеть. Еще про судью сказали много слов и на «ер», и на «ж»… Чтоб, значит, нас поддержать. Вот этого уже вынести было нельзя. Поэтому я «включила дурочку», и мы бочком, бочком стали выбираться из псарни.

На улице, собрав последний урожай утешений, быстро и нервно покурили и поплелись к автобусу. И плечи такие опущенные. Чтоб, значит, горе изобразить… (Дома наелись до отвала кто консервов, а кто конфет, и завалились спать.) А чего горевать, следующая выставка через 4 дня.

Одного не могу понять: ведь мастиф был один! Мы и были. Сами с собой соревновались. Наверняка у них там в разнарядке много мест для одного маленького мастифчика? И чего жадничать?

— Ничего, — сказала я Варваре вечером, — в жизни каждого чемпиона хоть один «ХОР», но был!

Давным-давно, месяцев пять назад, когда Варвара только пришла в мою жизнь, дали нам один совет. В любой момент, как только собака бросает взгляд на меня, делать радостное лицо и хвалить. Или говорить приятные слова. Так устанавливается доверие.

Посмотрела на тебя — «Молодец!», опять посмотрела — снова «Молодец!». Утром встали — «Молодец!», спать ложимся — (зевая)» Молооо… бррр… молодец!». Дошло до того, что кондукторше в трамвае за протянутый билетик сказала на автомате: «Молодец».

Говорить слова и уси-пусить в момент «смотрения» вошло в привычку… Иногда уже не соображаю, что говорю. На днях назвала девочку «Жопкой» в контексте «Молодец, Жопка, маму ждешь». Потом устыдилась: как вы яхту назовете…

Или, бывает, начинаю нести какую-нибудь ахинею приятным голосом. Мне голос как при работе на радио поставили, так он и стоит, а уж о чем брежу — дело десятое. Тут как-то говорю: «Умница, Варварушка, а далее в программе Брайан Адамс». Главное, фраза по ритмике подошла. Ну, и улыбочка — все как при работе с интуристом.

Но, как и многим собаководам, мне не дает покоя вопрос: понимает ли моя четырехлапая речь человеческую? Или так, придуривается? Решила проверить. Идем. Варварушка оборачивается за похвалой. Я ей душевным тоном говорю: «Иди, поставь чайник, дорогая». Не поняла она. Как стояла, так и стоит. Я ей снова, но теперь вопрос по-другому поставила: «Где же ты была, Пенелопа?», и интонация — такая добрая-добрая. Не признается. Лапы уже примерзли к асфальту, стоит, не понимает, чего надо. В третий раз закинутая невод: «Губит людей, — говорю, — Варварушка, не пиво»…

Прогулка, по мнению Варвары, прошла бездарно. Интересно получается: «жопку» она понимает, а чайник так и буду сама всю жизнь ставить?

Я обожаю придумывать себе режим дня. И делаю это ежедневно. Желание втиснуть жизнь в систему так велико, что продумывание «в какое время вставать, сколько гулять с собакой и в четверть какого часа начинать принимать пищу» стало моей второй натурой. Это все «контузия детства». Помните, в моменты воодушевления доставался большой кусок ватмана, новые фломастеры и тщательно, с прикушенным от усердия кончиком языка, выписывалось неустоявшимся почерком:

7.00 — подъем

7.05 — физическая зарядка

7.15 — умывание

7.30 — прием пищи

7.45 — выход в школу

8.00 — начало уроков

И далее по тексту. В особо извращенческих «Режимах дня» среда утренних пыток стояло еще «повторение уроков перед школой», но на такие подвиги, как повторение школьного маразма в половине восьмого утра, моих родителей не тянуло.

С тех пор отношение к Режиму у меня двоякое, но всегда — как к святыне. Режим должен быть. Соблюдать его необязательно. Ибо планирование — все, планы — ничто.

Шли годы. Почтение к Режиму не проходило. Каждый вечер я завожу будильник на 8.00. Каждое утро дрыхну до 9. В 9 выколупываю себя из кровати и придумываю новый режим. С четким обещанием лечь ровно в 23.00. Ложусь в 2 часа ночи. Или в 3. Или в полдесятого. Но никогда — в 23.00. Ни-ког-да. Просто из духа противоречия.

Позавчера придумала новую фишку. Каждый вечер, ориентировочно с 22.45 до 23.00 себе прописала «общение с Варварой». Надо садиться на ее подстилку и вдумчиво общаться на общеполитические темы. Вчера села. В 21.30. Посидели. Помолчали о своем. Варвара клевала носом, а потом и вовсе засопела и невежливо выпихивала меня ногой на пол. Сегодня садиться надолго не стала. К чему? Все новости выболтала ей на прогулке, а новых тем как-то не придумалось. Но Режим есть Режим! Поэтому присела, почесала ей за ухом, помурлыкала какую-то песенку, наклонилась поцеловать в лоб. А она! Неблагодарная! Морду от меня воротит! Отворачивается с таким видом, как будто не мать я ей, а левая уборщица Клава. Пришлось поцеловать силой. Режим! Ничего, завтра вот как встану в 8.00, как приму пищу, как начну повторять уроки! Тогда она поймет, какая у меня сила воли! И поймет, что хочешь-не хочешь, а целоваться придется. Есть такое слово — режим.

У нас новая вечерняя подружка — карело-финская лайка. Холеричное пушистое создание, похожее на лисичку. Рыжая и веселая. Зовут Шилка. Правда, я пару раз по рассеянности назвала ее Втулка. Шилка, втулка — один хрен. В моем представлении.

Шилка — настоящая охотничья собака. Жила неделю в тайге. С хозяином. Ходила на охоту. Уже добыла пару куниц. Не боится выстрелов, умеет плавать, прыгать, громко лаять и цапать кабана под коленку.

Игра Шилки с титаном-Варварой проходит своеобразно. Варвара стоит и задумчиво смотрит вдаль. Как всегда. А настоящая охотничья Шилка нарезает круги вокруг нее, тявкает, подпрыгивает и кусает Варишну за ухо. Как правило, за левое. Почему-то. Может, у них, настоящих охотничьих, так положено. Иногда Варвара отвлекается от созерцания тьмы и отмахивается лапой. Иногда делает движение, отдаленно напоминающее бросок. Иногда ведет плечом и Вту… Шилка осыпается на землю. Веселья — море.

Хозяин Шилки мне симпатичен. Он уверен, что охотничья собака должна уметь уворачиваться от ударов судьбы, не бояться больших объектов и не терять задор ни при каких обстоятельствах. Правда, ему не нравится — что Втулка-Шилка иногда дрейфит и прячется за хозяйскую ногу. Это когда Варвара разбежится. И что Лисичка от полноты чувств иногда наскакивает на меня и, оттолкнувшись, как от трамплина, заходит на новый круг. Это, говорит он, охотничьим собакам, не разрешено. Мало ли, на охоте прыгнет на человека, а у того ружье возле ноги — возьмет да и выстрелит самопроизвольно. Секир башка получится.