Чтение онлайн

— Ты нанял меня для этой фрески, потому что это было частью твоего плана по соблазнению?

Он потряс головой — это выглядело так, как будто он пытался оправиться от моего словесного удара.

— Что?

— Ты нанял меня для этой работы только потому, что хотел залезть в мои трусики?

Уголок его рта приподнялся в медленной, многообещающей улыбке. Если бы я сейчас не чувствовала панику, я бы могла случайно воспламениться.

— А что, есть возможность залезть тебе в трусики? — спросил он.

— Это полностью зависит от твоего ответа, — ответила я. — И я смогу понять, если ты солжёшь.

Он приподнял одну бровь.

— У тебя все на лице написано, — объяснила я. Это была абсолютная неправда, но лучше бы он думал, что перевес на моей стороне. Может быть, тогда бы он поверил в это.

— Фреска не имеет к этому никакого отношения, — ответил он искренне. — Она имеет отношение лишь к твоему таланту. Ты мне определённо нравишься, Молли, но я ещё и бизнесмен. Я не нанял бы тебя для того, чтобы полностью изменить интерьер своего ресторана, переживающего не лучшие времена, если бы ни думал, что ты сможешь внести по-настоящему позитивные изменения.

Мои страхи ослабли, и я сделала ровный вдох.

— Прости, я просто испугалась. Не хочу, чтобы ты из жалости попросил меня нарисовать эту фреску.

Уголки его губ подпрыгнули вверх.

— Это далеко не так. Я очень хочу посмотреть на то, что ты придумала.

— А что насчёт маркетингового заказа? — потребовала я.

Часть меня надеялась, что он скажет мне, что это был хитрый ход, чтобы проводить со мной больше времени, и что я отстойный дизайнер. Потому что тогда у меня бы появилась причина уйти из "626" и начать сначала. Я смогла бы заняться рисованием или плетением корзин, или пчеловодством. На данный момент любая работа была бы лучше, чем работа с Генри.

Так что мои доводы были резонными. Ну, почти.

— Ещё раз, Молли, я боюсь, ты не осознаешь, насколько ты талантлива. С тех пор, как я нанял тебя, я узнал про изнанку рекламы больше, чем за последние три года работы с предыдущей фирмой. Ты знаешь свою работу. Мне по-настоящему повезло, что ты работаешь с моими ресторанами.

Это был не тот ответ, который я ожидала, он был во стократ лучше. В отличие от критики, которая заставляла людей завершать карьеру, такого рода комплименты подогревали мою большую и крепкую любовь к работе.

Я ненавидела политику "626" и её боссов, и — ладно, так уж и быть — своих клиентов. Но мне нравилась часть работы, связанная с дизайном. Мне нравилось, что создание графики являлось полной противоположностью рисованию, и это было нормально, потому что мне нравились детали, и мне нравилось часами доводить важные проекты до совершенства. Я ненавидела компанию, на которую работала, но, чёрт побери, мне нравилась однообразная работа.

Что вероятно дико отличало меня от всего остального мира.

— Хорошо, — простонала я. — Ты победил. Ты мне нравишься. Очень.

Он снова усмехнулся, и смех его был низким, с шоколадным оттенком. Я почувствовала это всем своим телом, до самых пальцев ног. Он поцеловал меня в лоб.

— Я, определенно, победил, — он сделал шаг назад, на этот раз по-настоящему. — Зови, если тебе что-то нужно.

— Конечно-конечно.

Не двигаясь, я проследила за тем, как он вошёл в кухню. Это было какое-то сумасшествие.

А если и не было, то, что тогда это было такое? Кем мы были друг другу?

Мы ещё даже на свидании не были. Мы только несколько раз поцеловались и признались в чувствах. У меня даже не было времени обдумать всё это и решить, чего я хотела от Эзры.

Кроме поцелуев, конечно.

Может быть, мне и не стоило вешать на нас ярлык. Как и не стоило давить на него, чтобы выяснить правду. Я не собиралась становиться одержимой Эзрой и всей этой ситуацией. Я собиралась позволить всему этому случиться. Потому что любой мог бы угадать, чем бы это всё закончилось.

Я была всего лишь Молли, забыли? А он был Эзра Ф(чего-то-там) Батист.

Я была всего лишь девушкой, которая пыталась разобраться, какого чёрта она делает со своей жизнью. А он был олицетворением стабильности и успешности. Он уже разобрался со своей жизнью. Он уже достиг всего того, чего задумал.

О, Господи. Какими же разными мы были. Это никогда бы не сработало.

Просто не могло сработать.

А я уже так увлеклась, я уже тонула, а мы всего лишь только "намочили ноги".

Развернувшись и посмотрев на белую стену, я попыталась обуздать панику, растущую внутри меня, словно цунами. Моя грудь болела, и я с трудом могла выровнять дыхание. Руки мои начали дрожать, и я инстинктивно потянулась к кисти.

Ну вот, теперь легче.

Поскольку моё сердцебиение так и не замедлилось, я также взяла палитру. Я попросила Эзру перекрасить стену перед тем, как я начну свою фреску. Свежий слой краски сверкал как маяк посреди бури. Его фонарь звал меня в более безопасные воды.

Я не могла проанализировать Эзру прямо сейчас, не испугавшись в конец. Я не могла понять наши разговоры, или его поцелуи или то, что у него могут быть чувства ко мне.

Поэтому я отбросила свои разрозненные мысли и направила энергию в этот нескончаемый поток вдохновения. Его тёмные волосы, эти бесконечно глубокие глаза, его загадочная улыбка, которая так трогала мою душу, как ничто на свете, оформлялись в чёткий образ, который мне так не терпелось ухватить.

После того как я нарисовала карандашом очертания, я вернулась к своей палитре. Достав акриловые краски, которые я купила специально для проекта, я распределила их по палитре и начала смешивать цвета в поисках правильных оттенков. Когда, в конце концов, я достала свою кисть, внутри меня сформировалось что-то важное, что уменьшило мои страхи и укрепило дух.

Рисование стало моим защитным коконом, который спасал меня от страха, который я только и могла, что держать на расстоянии. Эзра подошёл ко мне позже и спросил, не хочу ли я пообедать с ним, но я не могла бросить рисовать. Я сказала ему, что я сейчас в ударе, но хотела бы пообедать позже.

По правде говоря, я только выиграла для себя время. Я не знала, буду ли я позже обедать. Я не знала, что я вообще буду делать со своей жизнью. Не считая этой фрески, моя жизнь неожиданно стала выходить из-под контроля.

Мне нужно было что-то с этим сделать. Потом. Когда я смогу подумать и предаться сумасшествию наедине с собой.

А сейчас я собиралась рисовать.

ГЛАВА 19

— Нам надо поговорить.

Я сразу же разозлилась. Во мне кипела тихая ярость, с зубов стекал яд, на руках выросли крючковатые когти, я готовилась к войне. Причиной всему был голос. И этот человек. И абсолютно всё, что с ним связано.