Чтение онлайн

'Унеси нашу любовь, не разрешай им ее убить.
– Попросила Эллорна, больше не испытывая стеснения от вероятности быть услышанной еще кем-то.
– Позволь мне жить вечно - в твоей памяти'.

'Память воина - не самое надежное хранилище.
– С непривычной грустью отозвался эльф.
– Эта Грань навсегда впитала твой образ, мотылек, она приняла силу твоих стремлений, жар души. Для меня честь быть упомянутым вместе с твоим именем. Это я должен просить позволения остаться, хотя бы твоей тенью'.

Красивые каламбуры всегда удавались тебе неплохо, я знаю.

*

Маленькое зарешеченное оконце заметно светлело. 'На рассвете' - сказал Орост, рассвет пришел. Значит, уже сейчас?

Утро... костер.

Не смей раскисать! Не смей выглядеть жалко, Колючка.

'Не плачь.
– Ласково произнес в незримом поле голос, что никогда не спутать с другими.
– Не бойся ничего, я - рядом. Я же обещал, что всегда буду рядом. Как ты смела сомневаться в слове эйльфлёр?!'

Вот оно в чем дело! Вот почему ты не ушел!

'Не надо, мой принц, эта шутка вышла не смешной. Я знаю, что ты можешь уйти еще и сейчас.
– Предупредила, вслушиваясь в тяжелый топот сапог за стенами. Перекликаясь, встревоженные голоса ясно звучат в тишине нарождающегося дня.
– Я знаю, ты остаешься из-за меня. Я уверенна, тебе не следует этого делать...'

'Знаешь, я столько раз говорил слова прощания, - а теперь не найду их, достойных такой минуты... Прости меня, Элирен. За все, в чем и не помыслила никогда обвинить. И за то, что я собираюсь сделать, прости меня! Потому что ты не дашь согласия добровольно, а я больше всего на свете желаю оградить тебя от страданий'.

Вокруг все нарастал ментальный накал. Я не понимала, что происходит, только чувствовала - Эллорн вновь пытается бороться. За меня?.. С судьбой?..

'Не надо, Эллорн, что ты делаешь?..'

'Подавляю твою волю. Так надо. Вскоре ты полностью окажешься в моей власти, и я заберу твою тревогу. Ты перестанешь слышать страх. Ни отчаяние, ни боль не смутят твоего покоя. Ты ничего не почувствуешь, ничего не поймешь, ты будешь только со мной... с возможностью проснуться в то же мгновение, как перестанет существовать опасность! Прекрасные сны наполнят твой разум, подчиняя его мне окончательно, позволяя руководить извне... Я поведу тебя. И буду ждать чуда - до последних мгновений. Но, если нашему пути суждено закончиться сегодня, мы вместе уйдем за Край. Легко и не больно. Доверься мне, как доверяла всегда!'

Неужели несколько минут моего страха стоят твоего бессмертия?! Зачем, Эллорн?!

'Спи, любовь моя.
– Поплыли, размываясь в очертаниях, стены, поблекла и пропала решетка окна... Небо раскинулось вокруг. Сквозь нарастающий звон скорее угадала, чем услышала, как заперекликались под дверью хриплые голоса, загремел засов.
– Спи спокойно. Ты - моя. Всегда только моя'.

*

Рагнас, потрясенный, долго еще топтался у остывающего кострища. Разошлись все, кроме Старосты да Колдуна, да нескольких совсем маленьких детей, - все кончено, костер почти погас, на что смотреть? Несколько раз он пытался уйти, но ноги сами возвращали на поляну за околицей. Помимо воли юный воин стремился к кругу белой золы и закопченных ритуальных камней. Там, в центре, еще тлели головни, поднимался столбом едкий дым... 'Зачем я стою здесь?' - не в первый раз спросил себя, и вновь не нашел ответа.

Колдун, бормоча заклинания, старательно засыпал остывающие угли речным песком. Так положено - что бы эльфьи души не могли вернуться, и пугать людей ночами. Сам Рагнас, за свою весьма короткую жизнь, их ни разу не видел, но слышал часто стоны и скрипы в безлунные ночи в овине; а старики рассказывают, что иногда целые полчища теней нападают на деревни, и тогда в один час все, видевшие их, сходят с ума и убегают в лес. Там и пропадают бесследно.

Староста Орост, молчаливый и хмурый, пытливо понаблюдал за воином, поманил пальцем, спросил тревожно:

– Чего маешься?

– Умирали красиво.
– Честно ответил юноша.
– Словно в небо с дымом уходили. Я знаю, они враги, их ненавидеть надо... а вот, все ж любовался, как спокойно смерть приняли!..

– То не плохо, что мужеству у врага учишься. Отвагой и бесстрашием эльфы известны, должно бы и людям при случае не осрамиться.
– Сдержано похвалил Орост, развернулся, заковылял к деревне. Удавшийся ночной побег очень тревожил много повидавшего Старосту. Чувствовало сердце, аукнется еще им несговорчивость Колдуна, ох, отзовется кровью немалой! И ведь до чего упрямый старый пень, ничего слушать не хочет! Не отпускать, конечно, надо было эльфов, но и убивать торопиться не следовало. Какой смысл таиться, коли все равно один-то точно ушел? А вот, поди ты, не смог переломить упрямца. Чего уж теперь...

Как только отошел Староста, Колдун сунул Рагнасу в руки бадейку с песком, залопотал непонятно, подталкивая к столбам в центре. Хочет, что бы я сам по углям прыгал - понял воин, с невольной усмешкой поглядывая на ужимки Колдуна. Ну и хитрец! Не охота ему, вестимо, средь золы да дыма шастать, вот меня и толкает.

Верно, не пошел бы, случись оказия такая раньше, а сегодня поддался, принял бадью, зашагал по широкому кругу, постепенно приближаясь к каменным корявым пальцам, рассыпая песок горстями.

Опаленная земля дышала жаром, Рагнас осторожно протиснулся между столбами, опасаясь прикоснуться ненароком к горячему еще железу, ступил в центр, невольно останавливаясь. Вот тот столб, к какому были привязаны, здесь они стояли по утру, ровно, спокойно... Как не цепями скованные, а к березке на тихой полянке прислонились... Надо бы место это погуще посыпать... И угли пошевелить... Зачем?.. А так, мало ли... Вот, что бы то было: камушек блестящий, что ль?.. А то вот - ножны кинжальные... закопченные, почерневшие... Только другим показывать находки не надо.

– Сам отнесу!..
– Буркнул Колдуну, отстраняя протянутые за бадейкой дрожащие руки. Колдун закивал согласно, затянул заунывно последние заклинания. Ему того и надо, тяжело ему, старику, пусть молодые постараются.

Никто не видел, как Рагнас, зайдя в деревенское святилище, достал из песка подобранные на кострище вещи, и, воровато озираясь, сунул их за пазуху. Он и сам не понимал, зачем берет их, зачем идет к лесу, хоронясь от взглядов соплеменников. Там, в лесу, юный воин осторожно вытащил унесенные сокровища, послушно отдал вышагнувшему из ниоткуда эльфу, и умер тут же, не успев осознать собственной смерти.

Аккуратно завернув принесенные человеком памятки, Геллен некоторое время еще не уходил от деревни, просто стоял, и смотрел бездумно на копошащиеся в долинке фигуры. Убитого мальчишку закидал ветвями, не стараясь прятать сильно: пусть найдут, как спохватятся, пусть похоронят по обычаю. И забыл про него сразу, едва лишь обтер от крови нож.

Вечерний лес был решительнее леса дневного, он был строже. В его шорохе настойчиво слышались знакомые голоса.

'Память должна стать силой, а не немощью. Только тогда оправдано твое собственное существование'.