Чтение онлайн

"Вот ведь сейчас подключу эту дурацкую коробку к терминалу и все. Не будет пути назад. Я стану предателем. Или героем. Нет, я стану виртуальным террористом. Да какая разница, все равно буду человеком без будущего. Рано или поздно тысячники допрут, как хакеры проникли в их сеть. И тогда меня отправят лес в Сибири рубить. Где я подохну от голода и болезней. А могут, как и Михалыча — пулю в лоб без долгих разговоров. Наверное, лучше уж как Михалыча. Чтобы без мучений. Быстро. Интересно, а я как он смогу улыбнуться перед стволом? Или буду на коленях рыдать и обещать, что я больше так не буду? А что я могу сделать? Взять и сейчас остановиться? Тогда с Олесей беда будет. Серого и может быть самого Глеба рано или поздно на границе поймают. И товарищей Глебовских будут отлавливать через одного. То есть либо я один, либо они все. Ну почему всегда так, не получается чтобы все счастливы были". Мысли как большие майские жуки роились и жужжали в голове у Димы. Казалось бы, принял решение — делай. Но вот руки-то, подключающие шпионское устройство к модераторскому терминалу, предательски дрожат. Ведь не хочется в оранжевый мешок, ой как не хочется.

На самом терминале модератора не было каких-либо разъемов для подключения внешних устройств. Но Глебовские спецы проблему эту решили — надо было разрезать кабель "мыши", оголить несколько проводков и воткнуть их в коробочку. Сигналом того, что все подключено правильно, будет зеленый индикатор, который должен загореться на устройстве шпионажа. Пока горел красный. Также Диму проинструктировали, что за ним на работе ведется постоянное видеонаблюдение и всю работу по подключению он должен делать буквально кончиками пальцев, прикрывая эти движения от камеры своим телом. Вот он и сидит, еле руками шевелит. Изображает что "мышку" буквально поглаживает, а сам кончиками пальцев проводки втыкает. Вдруг на корпусе шпионского устройства зажегся зеленый огонек. Нервы у Димы были настолько натянуты, что он подпрыгнул в кресле. Среди привычных окон на мониторе сразу открылось еще несколько. Побежали ряды команд и цифр. Дима считал, что неплохо разбирается в компьютерах, однако даже примерно представить, что сейчас происходило на экране его компьютера, он не мог.

Дима на мониторе видел последствия, а вот основное действо происходило где-то в московской области, в большом подвале давным-давно заброшенного деревенского клуба. Посреди темного сырого помещения стоял Глеб. Возле стен стояли столы с установленными на них компьютерами. Глеб не обманывал, всего в подвале сидело около 30 технарей, пялившихся в свои многочисленные мониторы. Все сидят в расслабленных позах и чего-то ждут. Вдруг в подвале звучит мягкий мелодичный сигнал. На самом крупном мониторе загорается зеленым надпись "Связь установлена". Глеб шумно выдыхает и командует: "Канал есть, всем за работу. Начали!" Слово "начали" он произносит как командир батареи команду "огонь!" На том же центральном мониторе загорается обратный от 10 минут отсчет времени. Разом раздавшийся стук пальцев по клавиатурам напоминает трескотню пулеметов. Слышны короткие отрывистые отчеты: "Связь стабильна… пошел запуск трояна… мы внутри… проход не замечен… авторизация… авторизация не удалась… авторизация успешна… поиск по основной базе данных". Люди крайне сосредоточены, ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Времени очень мало и время сейчас работает против них. Но Глеб видит, что его "компьютерному спецназу" штурм удается. "Нужные досье в системе найдены… идет удаление досье из основной базы… идет удаление досье из резервных баз". Глеб улыбается краем губ — они справились! "Выход из системы, повторяю всем срочный выход из системы!" Конечно, подпольщики хотели бы покопаться в сети тысячников подольше. Но чем больше времени они там проведут, тем выше риск их обнаружения.

В то же время, в Москве, в стеклянной башне-резиденции "1000 Правых", в небольшом кабинетике без окон и дверей, развлекается, как может троица айтишников, отвечающих за возможные внешние атаки на их сеть. Этих самых внешних атак не было ни разу за все время существования "тысячников". Но возможность таких атак хоть и была чрезмерно малой, но все-таки была. А вот хватки у одуревших от безделья сотрудников не было. И поэтому когда один из серверов подал сигнал тревоги, сотрудники отдела потеряли слишком много времени на то, чтобы адекватно отреагировать на взлом системы. Поэтому они не смогли понять, когда точно их взломали и что успели сделать злоумышленники. И они уж точно не смогли бы восстановить удаленные записи. Но они успели установить, что в их сеть произошло вторжение с использованием терминала модератора социальной сети "Цветная жизнь". Причем сам терминал они определили точно.

Глеб опять не обманул. На следующий день, утром Дима обнаружил в своем почтовом ящике обычный серый конверт, без каких-либо надписей. Он вернулся домой, позвонил на работу и отпросился. Налил себе чаю, положил конверт на стол и начал его разглядывать, не решаясь открыть. А вдруг там открытка с текстом "Поздравляю! Вы стали предателем Родины!". И повестка в "1000 Правых". Махом допив чай, Дима решительно открыл конверт. Паспорт. На имя Смирновой Натальи Васильевны. А со страниц паспорта на него смотрит родное лицо Олеси. Фото Глебовские орлы видимо прямо из базы "1000 Правых" взяли. И билеты в Минск на то же имя. Билет туда и билет обратно. Если все пройдет хорошо, второй билет не понадобится. Вот все и образовалось. Свой новый паспорт и билет Дима получит через неделю.

У него было такое ощущение, что Олеся его в последнее время начала избегать. Даже разговор по телефону старается быстрее закончить. Но сегодня все будет иначе. У Димы теперь есть решение всех их проблем. Он достал из кармана телефон и позвонил Олесе.

— Привет малыш! У меня отличные новости, бросай все и приезжай ко мне. Нет, лучше давай у памятника Ельцину встретимся? Олеся это очень-очень-очень важно. Отпросись с работы на часик. Нет, до вечера подождать не сможет. Я тебя очень прошу, ты приедешь и поймешь что не зря. Через сколько? Через час? Отлично, буду ждать тебя.

Диму колотило от нетерпения. Сейчас он все ей расскажет, отдаст билеты и уже завтра она будет в Минске. Глеб обещал, что лечение будет бесплатным. Более того, ей предоставят квартиру и средства для проживания. А Диме найдется работа в Белоруссии. Они получат там гражданство и смогут остаться. Выходя из квартиры, он живо себе представлял, как начинают светиться Олесины грустные глаза.

К назначенному месту он приехал с запасом в полчаса. Прогуливался возле памятника и постоянно посматривал на часы. Да ну где же она!? В это время из станции метро показалась Олеся. Она направлялась к памятнику, но, не доходя до него, остановилась и посмотрела на кающихся. В любое время года возле самых крупных мемориалов проходили акции покаяния. Дима вспомнил, как раньше глядя на кающихся, он проникался к ним уважением. А сейчас ничего кроме отвращения к самому этому ритуалу не испытывал. Да и черт с ними, пусть лбы расшибают. Он тут не для этого. Дима подошел сзади, обхватил Олесю крепко за плечи, развернул и поцеловал:

— Привет лисенок! Молодец, что смогла приехать.

Олеся выглядела подавленно. Дима сменил тон и уже без веселья в голосе спросил:

— Что случилось?

— Я сегодня утром в больнице была.

— И?

— Нужна операция. Тянуть нельзя. Предлагали лечь сегодня, а я попросилась на завтра.

— Так срочно?

— Я же говорю, нельзя время терять. Меня опять тот американец смотрел. Говорит, что можно полностью вылечить, если не затягивать с операцией. Так что не все так плохо. Ну, по крайней мере, он так считает.

— Олеся!!! Так ведь там условие, стерилизация…

— Я знаю, но выбора-то нет и тянуть нельзя. К тому же какая разница, я же все равно ущербная.

— Что? Что ты сказала?

— Я говорю, у меня не должно быть детей, я же ущербная.

— Да какая ты ущербная? Да что ты несешь? Кто тебе это сказал?

— Так доктор этот сказал. Мы же вместе были.

— Да мало, что он тебе говорит, он же американец. Они же враги! Они хотят, чтобы нас вообще не было! Извести нас хотят всех. Поэтому и райские условия для бездетных стариков и чуть что стерилизации эти! Тебе Серый не зря рассказывал, зря ты его не слушала. Ущербная… сами они ущербные! Слово-то какое придумали, твари. Нормальная ты. Только заболела. Причем из-за этих же тварей заболела. А мы тебя вылечим, и ты обязательно родишь ребенка. Нашего с тобой ребенка. Понимаешь? Нашего!

— Нет. Ничего не выйдет. Мне детей нельзя с моей болезнью иметь.

— Можно! Это все вранье! Им просто нужно тебя стерилизовать. А тебя можно вылечить без этой уродской стерилизации, и дети у нас будут.

Олеся смотрела на Диму как на маленького. Она взяла его руку, посмотрела ему в глаза и нежно, но твердо произнесла.

— Ничего, я понимаю, что трудно вот так сразу принять, я тоже весь день плакала. Но надо жить дальше. И они обещали меня вылечить. Американцы — лучшие врачи. Они намного умнее наших. Если бы не они у нас бы вообще больниц не было!

Дима выдернул руку. Он не мог поверить, что это говорит его Олеся. Он почти срывался на крик:

— Да чего они могут обещать? Они твари, американцы твои. Они вообще рады бы нас всех усыпить, но кто ископаемые добывать будет и трубу обслуживать? Вот и стерилизуют вместо усыпления.

Олеся начала гладить Диму по голове, так как будто это он, а не она, был тяжело болен.

— Дима, милый, ты устал. Ну что ты говоришь такое, а? Успокойся. Все не так плохо. Вон Эдик говорит, что ущербным быть в какой-то степени и здорово. Бесплатная медицина, нет запрета на употребление наркотиков.