Чтение онлайн

Вышибло из него дух. Стекло триплекс прогнулось от удара, но выдержало. А вот у Димы создалось впечатление, что он со всего разгона врезался в бетонную стену, после чего плашмя упал на спину. Боль в плече была просто дикой. Превозмогая ее, он вскочил, чтобы попробовать пробить стекло еще раз. И вот тут его сильно шлепнуло по спине. В который уже раз его чувства резко изменились. Тошнота, слабость. Ощущение, что к его правой лопатке приложили кочергу. Так до конца не встав, Дима завалился на бок. Прижал левую руку к месту, где жгло. Вытащил ее и посмотрел. Вся в крови. В него попали. Пуля. Начало болеть сразу все тело тупой ноющей болью. Добегался. Господи, это же так несправедливо. Ну почему его. Он же никакой не подпольщик. Так, побаловался в Сети один раз, нельзя его за это убивать. Тут Дима вспомнил бармена. И официанта. Этих вообще ни за что положили. Сознание уплывает, как противно то. А ведь я умру, а ведь так хочется жить. ЖИТЬ!

Дима слабо прохрипел это слово. Псевдо-бармен, помогающий подняться дылде, повернулся на звук и еще раз прицелился в лежащего на полу Диму.

— Сам! — Прорычал дылда. — Я эту суку сам на тот свет отправлю!

Он поднялся, вытащил пистолет, передернул затвор и, пошатываясь, пошел к Диме. Дима, лежа на боку и тяжело дыша, безучастно смотрел за приближением своей смерти.

— Эдгар, а ты видел как этот воробушек в витрину долбанулся? Я уже думал и стрелять в него не надо! Сам убьется. Правду говорят, что нет у них мозгов, совсем нет. — Начал подтрунивать "бармен".

— То есть как стрелять в него не надо? Очень даже надо. Я ему суке сейчас буду по суставам руки и ноги отстреливать. А потом глаза вилкой выковыривать. Он у меня минимум минут тридцать проживет еще. Если надо то и перебинтую. Мне эта тварь затылок в кровь разбила. Уже 4 года на службе и ни одной царапины, а тут этот компьютерщик недоделанный кровь пустил…

Диме уже было абсолютно все равно, что с его несчастным телом будут делать дальше. У него была полная прострация. Его внимание не привлек даже сильный хлопок, влетающие внутрь куски стекла и дверей. "Тысячники" наоборот отреагировали правильно и начали быстро разворачиваться к входу. Но не достаточно быстро. Раздалось уханье какого-то крупнокалиберного оружия и частый стрекот автоматов. "Бармена" сразу сломало пополам и швырнуло за столы. А дылда стоял и трясся. Очереди буквально вырывали из него ошметки одежды и плоти. Наконец стрельба стихла. Дылда, скорее всего, умер быстрее, чем упал. Его лицо оказалось совсем недалеко от Диминого. Простреленное в нескольких местах и с погасшим взглядом. Вот тебе и 4 года на службе без царапины! Выбрал весь свой лимит удачи дылда, да и враз расплатился. "Сдох гнида!" — возникла торжествующая мысль у Димы. За него отомстили! Да и почему отомстили, сейчас ему помогут и он будет жить дальше. Но нечеловеческая усталость сломила жалкие остатки сил. Димино сознание рухнуло в беспросветную темноту. "Зато я видел, как их казнили…"

— Так вы таки можете мне внятно сказать, для чего меня вызвали в Кремль? — Очень живо интересовался Самуил Яковлевич уже наверно у сотого хмурого охранника, проходя по бесчисленным кремлевским коридорам.

Очередной охранник в очередной раз пожимал плечами, проверяя пропуск и документы Каца. Было видно, что пренебрежительное отношение охраны начинало сильно раздражать Самуила Яковлевича.

— Можете проходить. — Отрывистая фраза, сигнал зуммера и открывающаяся тяжелая дверь означали, что Кац может двигаться дальше.

Машина за Самуилом Яковлевичем Кацом пришла почти в 10 часов утра. Курьер оказался офицером "1000 Правых" немалого ранга. Тоном, не терпящим возражений, он доложил, что Каца вызывают в Кремль. На сборы дается 30 минут. Сам курьер подождет в машине. И вот Кац уже полчаса блуждает по коридорам от одного КП к другому. За ним следует бестелесной тенью сопровождающий, который за все время "одиссеи" не издал ни звука.

Следующий поворот привел Каца в огромную блестящую хромом и стеклом приемную. Одна дверь. Большой стол, уставленный кучей мониторов. За столом сидит еще один безопасник, усиленно прикидывающийся референтом. "Цербер" поднял глаза от мониторов:

— Добрый день! Ваши имя и фамилия?

— Кац. Самуил. Да меня уже столько раз проверяли, что вы уже знаете и…

— Отлично. Вас ожидают. Проходите. — Как робот ответил офицер.

Кац вздохнул, подошел к двери и распахнул ее. Огромный зал. Большое практически пустое пространство. У дальней стены, под огромным бело-сине-розовым флагом, стоял всего один, но очень внушительный стол. Стальной монстр невероятных размеров. За столом сидел всего один человек. Но какой — Николай Арсеньевич Вертушинский, глава ЛЕР. Премьер поднял голову и, оглядев Каца, сказал:

— А, это вы? Проходите и присаживайтесь, господин Кац.

Вся спесь моментально слетела с Самуила Яковлевича. Семенящими шагами, он добрался до стола Вертушинского и, стараясь не шуметь, очень аккуратно сел и придвинул кресло.

Тем временем Вертушинский, нажав кнопку на стоящем на столе пульте, тихо произнес:

— Включить режим максимальной секретности.

Секунду ничего не происходило. Потом кабинет начал трансформироваться. На большие панорамные окна опустились металлические жалюзи, одновременно с этим включилось мягкое потолочное освещение. Со стороны входной двери раздалось тихое жужжание. Это запустились сервомоторы, которые запирали входную дверь 5-ти сантиметровыми стальными стержнями. Скрытые в стенах миниатюрные источники помех создали такой маскирующий шум из звуковых и электромагнитных волн, что прослушка кабинета извне стала невозможной.

Также произошла и еще одна трансформация — Вертушинский из хозяина кабинета, превратился в нашкодившего мальчишку, который взирал на Каца с видом: "Ну, что опять?". Кац, наоборот, развалился в кресле и с довольной улыбочкой, без своего одесского говора, приступил к беседе:

— Спасибо Коля, что пригласил в Кремль. Давно здесь не был. А то встречаемся все у меня да у меня. Пора и тебе немного побыть хозяином.

— Самуил Яковлевич, какой разговор, приезжайте в любое время!

— В любое не могу, подумают и чего это бизнесмен средней руки, к САМОМУ Вертушинскому зачастил. Зачем людям о подобных вещах думать?

— Так я же к вам в ресторан езжу.

— В ресторан, Коля, можно. Вкусно пожрать все любят. А у меня лучшая кухня в Москве. А ты, Коля, так мозгов и не набрался, хотя и премьер. Мог бы сначала коньячку велеть принести, а уже потом на семь замков запираться.

— Да я мигом…

— Ладно уж, разговор у нас будет очень серьезный, может по сухому и лучше пойдет. Вот тебе, Коля, папочка одна интересная. — Кац из старого кожаного портфеля выудил тонкую пластиковую папку. — Обязательно прочитай на досуге. Там сравнение планов, которые ТЫ должен был выполнить, с реальными твоими достижениями. Если кратко — Коля, ты в дерьме. В полном.

— Но почему…

— Потому что Коля ты бездельник. Ни один из пунктов краткосрочной программы не выполнен полностью. Сколько сейчас должно быть среди населения наркоманов? 12 процентов, Коля! Двенадцать!!! Сколько реально сейчас наркоманит? — почти проорал Кац, глянув в упор в глаза Вертушинскому.

— Я свяжусь, выясню… — Начал блеять премьер.

— С кем ты свяжешься? Что ты выяснишь? У тебя в правительстве законченные дегенераты сидят! Им всего-то надо наладить нормальную статистическую службу. Ведь в ЛЕР нет незаконного оборота наркотиков! Все, для тебя повторяю, ВСЕ наркотики доходят до населения по официальным каналам! И оценка ЦРУ примерно такова, что всего 8 процентов от экономически активного населения употребляют наркотики! А надо 12!!!

— Но есть же сложности…

— Нет у тебя никаких сложностей!!! У тебя полностью легализованный оборот наркоты, в каждом городе несколько крупных центров по ее распространению. У тебя по всем ТВ каналам долдонят, что наркотики это не зло, а жизненная необходимость. У тебя неограниченные запасы синтетического дешевого наркотика, к которому привыкание наступает после первого же употребления. Коля, с такими условиями они его жрать должны на завтрак, обед и ужин! Все как один!

— Но Самуил Яковлевич, у людей есть традиции, которые сложно переломить.