Чтение онлайн

Отмечу, что за последнее время мы также смогли решить ряд проблем на взаимной основе, которые касаются оформления прав на дипломатическую недвижимость Грузии в Москве и России в Тбилиси. Это тоже полезное движение. Есть канал, который позволяет обсуждать любые вопросы – это формат «Г.Б. Карасин – З. Абашидзе». Они хорошо друг друга знают, у них установились доверительные отношения, которые позволяют затрагивать любые вопросы. Кстати сказать, я открыт к контактам со своим грузинским коллегой. Уверен, что и другие контакты вполне возможны. Президент России В.В.Путин, когда его спросили об этом, отнюдь не исключал такой возможности, если представится случай.

Вопрос: Мне бы хотелось задать вопрос, касающийся отношений России и Японии. Совсем недавно Премьер-министр Японии С. Абэ заявил, что Токио хочет выстраивать отношения с Россией, решать разнообразные задачи, с которыми сталкивается мир. Какие возможности и перспективы Вы видите на этом направлении?

Серьезные разногласия сохраняются по территориальной проблеме. Японская сторона считает, что заключение мирного договора – это синоним решения территориального вопроса. Российская сторона считает, что эта проблема закрыта.

С.В.Лавров: Мы заинтересованы в самых тесных и добрых отношениях с Японией. Это наш важный сосед, с которым у нас разветвленная система торгово-экономических, гуманитарных, культурных связей, много планов. Японские компании активно работают на нашем рынке в сфере освоения переработки углеводородов, в автомобилестроении, в других сферах высоких технологий. Мы хотим, чтобы эти проекты множились в интересах наших двух стран и народов.

Есть договоренность между Президентом России В.В.Путиным и Премьер-министром Японии С. Абэ о том, чтобы среди тех вопросов, которые предстоит решить, обязательно присутствовал вопрос мирного договора. Мы не считаем, что мирный договор – это синоним решения территориальной проблемы. Это шаг, который необходим для того, чтобы отношения между двумя странами были нормальными не только по сути, но и по юридическому оформлению. Напомню, что единственный документ, который был подписан и ратифицирован двумя странами в 1956 г., т.н. Декларация, очень четко ставит подписание мирного договора на первое место вне зависимости от того, как будет и может быть достигнута договоренность в окончательном виде по островам. Там сказано: мирный договор, а затем, возможно, не возвращение, а передача Советским Союзом Японии в качестве жеста доброй воли этих двух южных островов. Повторю, эта Декларация, прежде всего, исходила из главного тезиса: она фиксировала признание Советским Союзом и Японией итогов Второй мировой войны. Без подтверждения этой позиции и признания итогов Второй мировой войны, как они закреплены в Уставе ООН, нам практически невозможно двигаться вперед. Наши японские коллеги знают об этом. По поручению Президента России В.В.Путина и Премьер-министра Японии мы провели в прошлом году в рамках раунда переговоров по мирному договору специальную дискуссию, посвященную историческим аспектам проблемы мирного договора. В этих исторических аспектах мы должны прийти к какому-то общему выводу. Мы ведь не просим чего-то запредельного, а только одного: чтобы Япония, как и все другие страны, которые подписали и ратифицировали Устав ООН, сказала, что она привержена Уставу ООН во всех его частях, включая статью 107, где говорится, что итоги Второй мировой войны не подлежат пересмотру. Не думаю, что это слишком завышенные требования. Япония ратифицировала этот документ.

Тем не менее, мы готовы вести и будем продолжать вести диалог. Очередной раунд состоится уже в феврале на уровне заместителей министров иностранных дел. Мы будем обсуждать те вопросы, которые поставит японская сторона, мы не уходим ни от каких вопросов. Повторю, что исторический аспект, прежде всего итоги Второй мировой войны, – это та часть диалога, которую невозможно обойти, забыть или куда-то отложить в сторону. Мы все время будем натыкаться на эту проблему, наши японские коллеги об этом знают.

Президент России и Премьер-министр Японии (предшественники г-на С. Абэ и он сам) неоднократно фиксировали, что для решения вопроса о мирном договоре необходимо существенно наращивать наше взаимодействие во всех без исключения сферах – торгово-экономической, гуманитарной, культурной, в международных делах.

Я уже говорил про торгово-экономическую сферу. Кстати, японский бизнес идет впереди политики. Когда некоторые политические деятели Японии говорят, что, если будет заключен мирный договор и территориальная проблема решится, то тогда японский бизнес пойдет мощными шагами в российскую экономику, а если этого не произойдет, то и бизнес будет осторожничать. Мы не чувствуем, что японский бизнес осторожничает. Может быть, где-то его пытаются сдерживать. Наверное, можно гораздо больше делать в плане торгово-экономического, инвестиционного сотрудничества. Бизнес в большинстве своем не ждет каких-то политических сигналов, а активно работает. Мы это приветствуем. Убежден, что чем тесней будет такое наше взаимодействие, тем легче будет обсуждать и решать любые вопросы.

Мы многократно и давно предлагали японскому Правительству поддержать идею широкого прихода японского бизнеса на эти острова. Предлагали создавать там какой-то особый дополнительный режим, свободную экономическую зону. Там много вариантов, которые позволили бы работать совместно на этих островах, не дожидаясь полного окончательного урегулирования проблемы мирного договора. Она во многом отражает не суть, а форму, потому что, по сути, мы живем с нашими японскими соседями в мире, сотрудничестве, т.е. отсутствие мирного договора не ощущается. Мы – не враждебное государство, хотя технически отсутствие мирного договора может истолковываться как то, что мы попрежнему враждебное государство. Это не так. Тем не менее, было бы, конечно, хорошо его заключить.

Шикарно развиваются гуманитарные связи. Ежегодно в Японии проводятся фестивали российской культуры, на их открытие ездит Председатель Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации С.Е.Нарышкин. Это произойдет и в 2016 году. Наша публика всегда ждет приезда японских коллективов. Для того, чтобы мы выполнили договоренность лидеров наших стран и развивали отношения в качественно новых масштабах по всем направлениям, включая международную деятельность, нам хотелось бы сотрудничать более тесно во внешнеполитических делах и видеть более самостоятельную Японию, тем более, что она претендует на роль постоянного члена Совета Безопасности ООН. Мы с пониманием воспринимаем такое желание. Хотели бы, чтобы те страны, которые стремятся получить постоянную «прописку» в Совете Безопасности ООН, несли бы с собой добавленную стоимость и дополнительный элемент баланса в позициях. Когда кто-то занимает стопроцентно те же позиции, которые исповедуют США, то, наверное, это не добавляет многого в политический процесс, не добавляет баланса в вырабатываемые решения. Мы в принципе за то, чтобы каждая страна (Президент России В.В.Путин говорил об этом подробно в отношении Европейского союза) была самостоятельной на международной арене и руководствовалась своими национальными интересами. Это не изоляция и не самоизоляция, а следование международному праву, чтобы с опорой на международное право принимать решения, которые отражают интересы твоего государства и народа, и которые не отражают давления, которое оказывается на тебя для того, чтобы ты свою выгоду куда-то немного спрятал и делал так, как хочется кому-то еще.

Надеюсь, что мы к этому придем, хотя дипломатическая культура современного мира была создана в те времена, когда исторический Запад доминировал столетиями. Очень трудно избавляться от этих привычек. Надеюсь, что такое время все-таки не за горами.

Вопрос: Остался всего один год президентского срока Б. Обамы. Какова вероятность реальной перезагрузки в российско-американских отношениях в этом году?

С.В.Лавров: Вопрос не к нам. Наши межгосударственные связи опустились очень низко при всех великолепных личных отношениях между бывшим Президентом США Дж. Бушем и Президентом России В.В.Путиным. Когда в Белый дом пришел Президент США Б. Обама и бывший Госсекретарь США Х.Клинтон предложила «перезагрузку», то это было отражением того, что сами американцы осознали ненормальность ситуации, когда Россия и США не сотрудничают в решении тех проблем, которые без них не решить. Это был период, который казался тогда аномальным. Мы встретили «перезагрузку» достаточно конструктивно. Сказали, что ценим решение новой Администрации исправить ошибки своих предшественников. Достигли немало хороших результатов: это Договор о СНВ, вступление России в ВТО, целый ряд договоренностей по различным конфликтным ситуациям. Но как-то быстро это стало сходить на нет. Сейчас все, в том числе американские коллеги, нам говорят: «Давайте выполним Минские договоренности по Украине, и сразу все нормализуется. За один час мы сразу отменим санкции, и между Россией и США откроются заманчивые перспективы сотрудничества по гораздо более приятным вопросам не только в урегулировании кризисов, но и сразу сформируется созидательная партнерская программа».

Мы открыты для сотрудничества со всеми на равноправной взаимовыгодной основе. Мы, конечно же, не хотим, чтобы кто-то выстраивал свою политику исходя из того, что Россия, а не Украина должна выполнить Минские договоренности. В них написано, кто их должен выполнить. Надеюсь, что это хорошо известно США, по крайней мере, наши последние контакты с Госсекретарем США Дж. Керри, контакты заместителя Госсекретаря США В. Нуланд с помощником Президента России В.Ю.Сурковым говорят о том, что США хорошо разбираются в существе Минских договоренностей. По большому счету, все всё понимают. То, что западные санкции продлеваются, воспринимается Киевом, как согласие Запада с тем, что Киев не выполняет Минские договоренности. Это абсолютная констатация того, что происходит в украинской власти. Зачем им выполнять эти договоренности, когда Запад согласен с тем, что Киеву не обязательно их выполнять?

Сейчас я привел пример, который говорит о том, что нам как бы уже начали обещать новую «перезагрузку»: мы выполняем Минские договоренности, и все сразу становится нарядным, красивым, перспективным и заманчивым.

Охлаждение отношений с Администрацией Президента США Б. Обамы и прекращение периода, который ассоциируется с «перезагрузкой», началось задолго до Украины. Давайте вспомним, как все это было. Сначала, когда мы наконец добились согласия наших западных партнеров на приемлемые для России условия нашего присоединения к ВТО, американцы поняли, что сохранение поправки Джексона-Вэника не в их интересах, потому что иначе они будут лишены тех привилегий и льгот, которые сопряжены с нашим участием в ВТО. Они стали готовить к отмене эту поправку. Американцы не были бы американцами, если бы они ее просто отменили и сказали: «Все, давайте теперь нормально сотрудничать». Они придумали «закон Магнитского», хотя я уверен, что точка в том, что произошло с С. Магнит-ским, не поставлена. Очень надеюсь, что правда станет известна всем. Отвратительно, что была устроена провокация и спекуляция на смерти человека. Тем не менее, это было сделано, и вы знаете, кто этот закон лоббировал. «Закон Магнитского» тут же заменил поправку Джексона-Вэника. Это началось еще тогда, когда не было никакой Украины, хотя нам сейчас пытаются вменить именно нарушение принципов ОБСЕ. Все, что происходит между Западом и Россией, объясняется тем, что Россия не выполнила свои обязательства, не уважает миропорядок, который сложился в Европе после Хельсинкского акта и т.д. Это все попытки оправдать и найти предлог для того, чтобы продолжать политику сдерживания. Но эта политика никогда не прекращалась.

После «закона Магнитского» была совершенно неадекватно раздутая реакция на произошедшее с Э. Сноуденом, который оказался в России вопреки нашему желанию. Мы об этом не знали, у него не было паспорта – документ был аннулирован, пока он летел. Он никуда не мог выехать из России из-за решений, которые были приняты в Вашингтоне. Мы не могли не предоставить ему возможности остаться в России, чтобы быть в безопасности, зная, какие статьи ему грозили – американцы не делали из этого секрета. Это было сделано просто из элементарной защиты права человека на жизнь.