Чтение онлайн

— Знаю, — буркнул я, не отрывая своего взгляда от Виктории. — Но когда она в таком состоянии, я не оставлю её, можешь не надеяться. И пока я здесь, тебе лучше уйти. Я пришёл раньше.

Смерив меня полным ненависти взглядом, Дон направился к двери. Очевидно, до него дошло, что палата, где находится Виктория — не лучшее место для споров и обмена «любезностями». Пусть проваливает сам. Может, он достоин Викторию больше, чем я, но сейчас не то время, когда это является важным. Важно то, что я не оставлю её. Я буду рядом с ней до тех пор, пока она сама не прогонит меня. И когда это случится, я уйду.

James Blunt — You’re beautiful

— Я с самого начала знал, что от тебя будут проблемы, — грустно улыбаясь, обращался я к Виктории, которая всё ещё не пришла в сознание. — Да что уж тут говорить, Том, как всегда, знал это ещё раньше меня, — крепко зажмурившись, я сдержал в очередной раз подступившие слёзы и, открыв глаза, поправил подушку под головой девушки. Гематомы, сине-фиолетовым заревом покрывающие её лицо, немного искажали его, но не меняли общей картины. — Но никогда бы не подумал, что эти проблемы станут частью моего существования, и жить без них я не смогу…

Блондинка оставалась неподвижной. Прошло уже несколько дней с тех пор, как она попала в автомобильную аварию. По словам врачей, её состояние было стабильным, оставалось лишь, скрестив пальцы, ждать, пока она очнётся. И каждый новый день, оттягивающий это событие, нагонял страх.

— Я просто хотел быть твоим другом, — шептал я, пропуская через пальцы шёлк её светлых волос. — Тогда, в школе. Ты была не такой, как все твои приятели. Даже не такой, как любая девчонка твоего возраста. Мне хотелось верить, что мы с тобой чем-то похожи. Прости меня, Виктория. Прости, что я так облажался и позволил себе сравнивать себя с тобой. Потому что ты лучше. Ты, чёрт возьми, лучше меня и лучше всех. И, клянусь, сейчас на твоём месте должен был быть я. Потому что ты этого не заслуживаешь…

За окном царила кромешная тьма. Меня никто не искал, все знали где я. И мама, и Том, и Гордон: все они переживали не меньше меня, но прекрасно понимали, что я должен справиться с этим в одиночку.

— Интересно, помнишь ли ты тот день, когда мы впервые встретились? — продолжая одностороннее общение, вопрошал я. — Я помню. Потому что ты стала первым лучом света, озарившим мою жизнь после переезда из Германии. Ты всегда дарила мне надежду на то, что я вовсе не изгой и неудачник. И пусть я, конечно, им и оставался, — горько усмехнулся я. — но надежда имела место быть. Только благодаря тебе. И сейчас я прошу тебя только об одном, — наклоняясь ближе к Виктории, прошептал я. — Подари мне ещё одну надежду. Очнись и продолжай жить. Продолжай ненавидеть меня, истязать колкими фразочками. У тебя это отлично получается, кстати, — заметил я. — приди в себя, и будь счастлива, прошу. Этот хохлатый павиан Грант, кажется, и правда любит тебя и готов ради тебя на всё. Я больше не трону тебя, обещаю. Я… я правда очень многое понял. У меня не получается быть… быть, ну, нормальным. Да ты, наверное, никогда и не захотела бы этого. Так что давай, просыпайся, и дай этому парню шанс. Хорошо?

На секунду мне показалось, что Виктория пошевелилась. Но это, конечно, была лишь очередная иллюзия моего истерзанного ожиданием и страхом разума. Её глаза всё так же плотно закрывали покрытые тонкими капиллярами веки.

— А твой отец и Эмили — отличная пара, кстати, — совершенно искренне отметил я. — И вы с ним очень похожи. Знаешь, он был очень добр со мной. Наверняка, ты рассказывала ему обо всей этой канители между нами, и у него тоже есть повод ненавидеть меня… Но он этого не делает. Мы почти не разговаривали, но было в его взгляде что-то… что-то, что заставило меня подумать, что он меня понял. Наверное, я просто додумываю себе и вообще во всем ошибаюсь. Но хотелось бы верить, что хоть кто-то из семейства МакИвен не имеет желания жестоко со мной расправиться… — усмехнулся я.

Интересно, если бы сейчас Виктория слышала всё это и могла отвечать, что бы она сказала? Наверное, прогнала бы меня к чертям вместе со всеми этими пламенными речами. Или, что тоже немаловероятно, я и вовсе был бы первым, кто сошёл с дистанции и с нормального общения перескочил бы на такие привычные оскорбления и насмешки. Кто знает…

— Нам не хватает тебя в галерее, Виктория. Мама… Миссис Трюмпер очень переживает за тебя. И, хоть она это и не показывает, но без тебя она как без рук. Всё пошло наперекосяк с тех пор, как ты оказалась здесь. У всех, понимаешь? Ты можешь даже и не знать, как важна многим и многим людям. Но я уверен, всё снова будет хорошо, и ты обязательно об этом узнаешь. А пока ты спишь, я должен тебе кое-что сказать…

Тихий скрип двери палаты прервал меня, и я обернулся назад, чтобы узнать личность вошедшего.

— Мистер Каулитц, время посещения давным-давно истекло, — строго проговорила усталая и заспанная медсестра. — Не заставляйте меня принимать крайние меры.

— Ещё минутку, хорошо? — сложив ладони в умоляющем жесте, прошептал я.

Женщина лишь покачала головой, тяжело вздохнула и, сделав шаг назад, покинула помещение, тихо прикрыв за собой дверь.

— Я скучаю по тебе, МакИвен, — придвинувшись на стуле ещё ближе к больной, вновь заговорил я. — Скучаю по твоей улыбке и смеху, по слишком уверенной походке и задранному вверх носу с веснушками. Скучаю по тому, как ты делаешь вид, что я — пустое место. Да, чёрт возьми, я и есть пустое место, — рассмеялся я, тыльной стороной ладони утирая всё-таки прокатившуюся по щеке слезу. — Скучаю по твоим глазам, которые начинают метать ядовитые стрелы, когда я нахожусь в поле твоего зрения. Ты ненавидишь меня, но всё, что ты делаешь — безумно очаровательно и красиво. Абсолютно всё, Виктория. И… Пусть ты никогда не узнаешь об этом, но я люблю тебя. И, наверное, буду любить всегда, раз уж это продолжается уже столько лет. Я просто никогда не хотел себе в этом признаваться. За это тоже прости.

Немного помолчав, и переварив всё, что только что набрался смелости сказать, я заботливо подоткнул одеяло, которым была накрыта блондинка.

— Уверен, что я раздражаю тебя даже когда ты без сознания, — я рассмеялся, поднимаясь на ноги. — Но я обязательно приду завтра, и послезавтра, если понадобится. Я буду приходить каждый день, обещаю. Не знаю, поможет ли это тебе каким-то образом, но я просто чувствую, что должен. А сейчас мне пора, иначе два здоровенных охранника, которые уже давным-давно меня здесь заприметили, выволокут отсюда за волосы. Спокойной ночи, — уже шепотом добавил я и наклонился, чтобы почти невесомо коснуться губами лба Виктории.

Оставляя на поврежденной коже лёгкий поцелуй, я почувствовал, как что-то легко щекочет мой подбородок. Проводя всё своё время в больнице рядом с девушкой, я совсем забыл о таких простых процедурах, как, например, бритьё. Наверное, самое время заняться этим сегодня вечером. Или завтра утром…

Тихий, хриплый стон нарушил тишину, царящую в палате. Я подумал было, что моя расшатанная психика вновь сыграла со мной злую шутку, но нет. Чуть приподняв своё лицо, я смотрел в открытые глаза Виктории. Её тяжелые, опухшие веки поднимались и снова грузно опускались. Она начала дышать чаще и попыталась поднять руки, но тут же их опустила. Я замер, совершенно позабыв обо всех тактиках поведения, которые я давным-давно продумал, на случай, если девушка очнётся в моём присутствии.

— Где я? — тихо, еле различимо, но членораздельно проговорила она. Её черные глаза рассеянно бегали по моему лицу, которое я был не в силах отстранить от неё ни на сантиметр. — Что ты здесь делаешь? — добавляя в тихий голос такую знакомую раздражённую интонацию, поинтересовалась Виктория.

Я готов был подскочить и расхохотаться во весь голос, но вместо этого лишь продолжал смотреть в её черные, вновь полные жизни глаза. Я не верил в происходящее, меня распирало от счастья во все стороны, а я просто стоял, как дурак, всё так же наклонившись к её лицу.

— Я… ты в безопасности, Виктория, — поспешил заверить её я. — Правда, всё будет хорошо. Я сейчас позову доктора! — резко распрямляясь, уже более твёрдым голосом промолвил я и уже хотел было направиться к медсестре или лечащему врачу.

— Билл, — всё так же еле слышно позвала она. — Билл!

— Что такое? — растерянно спросил я и застыл посреди палаты. — Ты меня слышишь? Ты… ты можешь оставаться в сознании? — падая перед кушеткой на колени, я держался из последних сил, чтобы не начать биться в истерике от переполняющих меня эмоций. Моё спокойствие было важнее, оно сейчас было нужно нам обоим…