Чтение онлайн

— Виктория! — донеслось теперь уже из коридора второго этажа. Пронзительный голос мамы заставил меня зажмуриться. — Мы не успеем подготовиться к ужину, если ты сейчас же не спустишься!

— Чёрт бы побрал твой ужин, — тихо, себе под нос, пробормотала я и, сунув ноги в пушистые тапочки, нелепо контрастирующие с нарядным верхом, направилась на кухню. Не успела я появиться там, как мама сразу же начала проводить со мной воспитательную беседу.

— Виктория, мне не нравится, что ты не проявляешь никакого энтузиазма касательно Рождества. Ты хотя бы представляешь, сколько всего нам ещё нужно сделать? — жестом указывая на блюда, столовые приборы и скатерти, располагающиеся по всей кухне, строго спросила мама.

— Даже не представляю, — отрывая кусочек от длинного французского багета, и отправляя его в рот, проговорила я.

— Не паясничай, — бросила она, ставя передо мной чашку с дымящимся кофе.

— Мам, не волнуйся ты так! — с улыбкой произнесла я и сделала маленький, обжигающий язык, глоток тёмно-коричневой жидкости. — Сейчас мы займёмся всем этим.

Мама села напротив меня, наливая себе кофе, и её губы тронула лёгкая, практически незаметная улыбка.

— Ты порадовала нас с отцом своими оценками за полугодие. Но ты же понимаешь, что это не значит, что теперь можно расслабиться и развлекаться, будто бы выпускные экзамены обойдут тебя стороной? — спокойно, но с еле ощутимым упрёком, сказала она.

И кнут, и пряник. Я ведь уже говорила, что мне не избежать подобных разговоров даже в Рождество?

— Я помню об экзаменах, мама, — пробормотала я, снова отпивая кофе из своей чашки. — Я непременно займусь подготовкой к ним. Недели через две, ладно?

— Неправильный у тебя настрой, — снова изменившись в лице, продолжила свои нападки мама. — Две недели — это слишком большой перерыв, за который всё изученное можно легко забыть. Ты должна заниматься ежедневно, чтобы в твоей голове всегда оставались знания. Наверное, ты не представляешь, сколько должен знать хороший юрист...

— Ма-а-ам-а-а-а... — протянула я, накрывая свой лоб ладонью. — Я прошу тебя, давай не сейчас.

— О чём болтаете? — довольно поинтересовался папа, заходя в кухню. Погладив меня по волосам, он оторвал виноградину от большой ветки и бросил её в рот.

— О Йельском университете и моей тупой голове, — повторяя за отцом, и откусывая кусочек плода прямо с виноградной лозы, ухмыльнулась я.

— Не утрируй, Виктория, — нахмурилась мама, крепко сжимая в своих руках чашку с кофе. — Я не сомневалась в твоих умственных способностях.

— Ты серьёзно, Маргарет? — с подозрением оглядывая свою жену, поинтересовался отец. — Ты даже в праздник будешь мучить дочь разговорами о Йеле?

— Эти разговоры всегда актуальны, Уилл. И тебе тоже не помешало бы принимать в них участие, — сдерживая гнев, процедила мама. Её идеальное лицо заметно покраснело, и я кое-как сдержала смешок. Нужно срочно что-то предпринять, пока родители не поссорились из-за меня.

— Пап, что на счёт того, чтобы поставить во дворе того светящегося оленёнка? Может, сходим в гараж? — я натянула широченную улыбку, вскочив со стула. — Наш дом не может быть украшен хуже, чем соседский! — воинственно проскандировала я.

Папа отвёл раздражённый взгляд от мамы и улыбнулся мне.

— Конечно, пошли, — согласно кивнул он, и мы поспешно покинули кухню.

— Только надень обувь потеплее, в платье ноги замёрзнут! — прокричала вслед мама, как всегда не упустив возможность чему-нибудь меня поучить.

Накинув тёплую зимнюю куртку и сунув ноги в коричневые угги, я вышла на улицу первой. Морозный воздух ударил мне в лицо, и я улыбнулась. Сегодня было не так уж и холодно, погода вполне приятная, отчего моё настроение тут же поползло вверх. Папа поспешил к гаражу, пока я любовалась, как огромные хлопья снега падают на землю, тут же исчезая.

— Если честно, то я не уверен, что этот олень в рабочем состоянии, — копаясь в гараже, пробубнил отец. — Ты же не расстроишься?

— Нет, — пожимая плечами, сказала я, стоя позади отца, который приземлился на корточки.

— Дело в том, что если хотя бы одна лампочка перегорела, то остальные тоже не станут работать, — увлечённо разглядывая сделанного из прозрачной акриловой проволоки оленя, которой фантастически красиво должен подсвечиваться встроенными лампочками, объяснил папа. — Пойдём во двор, я попытаюсь подключить твою обожаемую «живность».

Я вышла из гаража, незаметно хлопнув в ладоши, и предвкушая увидеть любимое рождественское украшение для нашего двора. Как и сказал папа, я с детства любила этого светящегося оленя, потому что он казался мне волшебным. Я обожала выходить на улицу вечерами и смотреть, как эта фигура светится изнутри. Нереальные ощущения! Это сейчас меня мало чем можно удивить...

— Кажется, работает, дочка, — папа улыбнулся, отступая от оленя на пару шагов назад и становясь возле меня. — Ну, как тебе?

Я бросилась к отцу в объятия и крепко-крепко прижала его к себе. Удивительно, как ему удалось в одну секунду сделать меня такой счастливой?

— Великолепно! — воскликнула я, вцепившись в папу и устремив свой взгляд на светящуюся фигуру. — Теперь можно встречать Рождество!

— Ты права, детка, — он поцеловал меня в волосы и слегка дотронулся до моей щеки. — Только для начала, нужно развеселить маму... Как считаешь, нам это удастся?

Я притворно задумалась, прикладывая указательный палец к подбородку и, притворно нахмурившись, сказала:

— Мне тут от одного весёлого парня досталось отличное чувство юмора... Я думаю, если мы скооперируемся, то даже мама не устоит.

— Ты права. Вперёд! — папа рассмеялся и обнял меня за плечи. Мы двинулись к дому, смеясь и переговариваясь, и я всё ещё надеялась, что сегодняшний ужин с родителями будет не таким уж и скучным, как я себе представляю.

— Я сидел в зале суда, просто, как зритель, — хохотал во весь голос папа, стараясь при этом прожевать огромный кусок пирога со сливками. — Дженкинс уже почти проигрывал дело, но я решил, что будет глупо, если я не сделаю этого. И я... — отец сощурил глаза и оглядел нас с мамой, ожидая интереса с нашей стороны. — я встал, подошёл к нему и на ухо прошептал: «А апельсин-то был гнилой!» — не выдержав, папа стукнул обеими руками по столу и откинулся на стуле в приступе смеха. — Дженкинс словно второе пришествие Иисуса узрел, его так осенило! — продолжал свою историю он. — Если бы не я, он с таким треском проиграл бы это дело, позор на всю жизнь... — уже заметно успокаиваясь, отец проглотил кусок и, выдохнув последний смешок, вытер свои побелевшие от сливочного крема усы. — Чёртовы апельсины. Апельсины, Маргарет! — покачал он головой.

— Я горжусь тобой, Уилл, — положив вилку на стол, мама накрыла своей ладонью папину руку и слегка улыбнулась. – У тебя невероятное чутьё.

Я лишь одобрительно кивнула, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Вечер только начинался, а меня уже ужасно клонило в сон, и аппетит как рукой сняло, как только я услышала череду «невероятных» историй из мира юриспруденции.

— Видишь, Виктория, как важен в этом деле профессионализм, — словно прочитав мои мысли, обратилась ко мне мама. — Твой отец знает толк, потому что он старательно учился, и...