Чтение онлайн

— А знаешь, что ещё вредно для здоровья, Каулитц? — с угрозой в голосе спросил Арчи, делая шаг в мою сторону. Я был несказанно удивлен тому, что парень знает мою фамилию. Не дожидаясь моего ответа, рыжий продолжил: — Очень вредно бегать за чужими девчонками, урод. Это всегда плохо кончается, — бросил он и, сплюнув на землю, встал уже непозволительно близко ко мне. Я смотрел в его блёкло-серые глаза, стараясь не выдавать своего страха, но грудная клетка предательски вздымалась, заставляя дыхание меняться на сдавленный хрип. — Прощайся с патлами, мудила, — процедил рыжий сквозь зубы и в следующий же момент схватил меня за волосы и с силой отшвырнул от себя, заставляя удариться головой о кирпичную стену близлежащего здания.

Мой затылок, пронизываемой тупой болью, загорелся огнём. Рот тут же наполнился кровью, а зубы предательски задребезжали, но я попытался встать, дабы не быть избитым в лежачем положении.

Компания дружно загоготала, и я с ужасом заметил, как они, переступая с ноги на ногу, начинают разминать свои кулаки.

Хоть мы с братом и часто переживали нападки от сверстников ещё в Германии, драться лично мне никогда не приходилось. Для меня всё обычно заканчивалось тем, что я слышал от Тома тихое «беги» и послушно исполнял им сказанное, после чего брат возвращался домой весь в синяках и ссадинах, но всё же возвращался. Сейчас я думал только о том, что если сегодня я останусь в живых, то просто обязан буду сказать ему спасибо за всё, что он делал для меня. Почему-то раньше я воспринимал всё это как данное, даже злился на Тома, но в этот момент, когда нежданно-негаданно пришёл мой «звёздный час», я осознал, как же сильно всё-таки ошибался насчёт своего близнеца.

— Чё застыл, как блаженный? — крепкий коренастый парень с завязанными в хвост волосами грубо взял меня за грудки, тяжело дыша прямо мне в лицо.

И тут меня как молнией ударило.

Все люди, что когда-либо делали мне больно, унижали меня, втаптывали в грязь и всячески оскорбляли, словно превратились в один собирательный образ, буравящий меня сейчас своими отвратительными тёмными глазами-жучками.

Собрав свою ненависть и волю в кулак, я одарил черноглазого презрительным взглядом и просто плюнул в его мерзкую рожу. Мне было неважно, что сейчас меня покалечат или даже убьют. Я лишь хотел видеть выражение лица этого недочеловека, чёртовой шестёрки, которую используют как рабочую силу для того, чтобы с лёгкой руки разрушить чью-то жизнь.

Его брови, глаза, нос, губы — всё было залито красной тягучей жидкостью, и я рассмеялся подобно сумасшедшему, считая секунды до того, как из меня сделают «суповой набор», безжизненный мешок.

Я плохо помню то, что происходило дальше. Они кричали, рассыпая ругательства в разные стороны, били меня ногами, руками; в лицо, в живот и по коленям. Но мне словно и не было больно, по крайней мере физически. Единственное, что я чувствовал — это как внутри меня что-то рушится, разбивается, словно зыбкий, уже надломленный хрусталь, и это ощущение было последним, что могло удержать меня в сознании и более-менее здравом рассудке.

И я терпел. Я не издал и звука даже тогда, когда от моего лица, кажется, не осталось и живого места, а всё тело уже давным-давно украшали сотни синяков. Могу точно сказать, что увидел испуг на их лицах, когда я снова засмеялся, поняв, что они закончили, и я больше не получу увечий.

— Привет тебе от Стива Харриса, ублюдок, — бросил Арчи, бегая взглядом по мне, неподвижно лежащему на холодной ночной земле. Я не знаю, как долго они избивали меня, но тьма на улице уже была практически непроглядной, и леденящий ноздри воздух уже совсем не напоминал весенний.

— Чтоб ты сдох, — теряя последние силы, прохрипел я и широко улыбнулся рыжему своими окровавленными зубами.

— Сматываемся, парни, — на секунду дрогнувшим голосом проговорил Арчи.

Я не видел, как они ушли. И не помнил, сколько времени прошло до того момента, как я, держась только на желании остаться в живых, поднялся и отправился домой, еле стоя на ногах.

Фонари давно погасли, да я и не увидел бы их света при всём желании — мои глаза заплыли и налились кровью, поэтому я двигался по памяти, выставив перед собой ослабшие руки, боясь наткнуться на что-нибудь и снова упасть уже замертво. В стрессе путь показался мне невероятно коротким, и вот, с трудом отделяя отёкшие веки друг от друга, я рассмотрел знакомые следы от шин на газоне, которые всегда оставлял Гордон, неуклюже заезжая во двор на своём пикапе.

Приближаясь к входной двери, я молился лишь об одном: чтобы Том был где угодно, только не дома. Ведь я просто физически не смогу ответить на все его вопросы о том, что произошло, а это обязательно породит в брате агрессию, а за ней и череду необдуманных поступков.

Толкнув закрытую дверь уже третий раз, я понял, что сумка с ключами осталась там, в тёмном проулке, через который я, на свою беду, решил сократить путь. В отчаянии громко ударив по деревянной поверхности, я почувствовал дрожь в ногах, которые, похоже, больше не собирались меня держать. Окончательно потеряв силы, я закрыл глаза и опёрся руками о косяк двери, сложив на них свою тяжелую голову.

— Билл? — я услышал тихий шёпот рядом с собой.

Билл? Кто он? Не думаю, что это я. Билла больше нет. Есть только это бренное подобие тела, изуродованное и искалеченное теми, кто не понесёт за это никакого наказания. Я больше не хотел быть тем, кем являлся все семнадцать лет своей жизни. И если реинкарнация на самом деле существует, то сейчас я хочу умереть, а в следующей жизни больше никогда не становиться человеком.

— Билл, что с тобой? БИЛЛ! — братские руки схватили меня за плечи и начали трясти в неистовом желании понять, почему же я пришёл домой в таком виде.

— Я... я... — каждый звук, произнесённый мной, отдавался болью во всём теле, и я просто повис на Томе, не желая больше делать каких-либо попыток к коммуникации.

— Пойдем, пойдем, — успокаивающим тоном произнес мой брат, закидывая мою руку на своё плечо. — Вот так, хорошо, — пробормотал он, заводя меня внутрь и помогая подняться по лестнице.

Том. Секунду назад я мечтал умереть так, чтобы он не видел моих мучений, но сейчас я снова подумал о том, что недооцениваю его так сильно, что меня нужно закрыть за решёткой в обвинении за бессердечность.

— С-с-спасибо. Спасибо, Том, — кое-как выдавил я, сжимая ладонь близнеца в своей. Он должен знать, что я благодарен ему. Ради него я выкарабкаюсь.

— Да заткнись ты хотя бы сейчас, горе ты луковое! — бросил он мне, и в его голосе я отчетливо услышал нотки отчаяния. — Ложись скорей! — медленно опустив меня на кровать, брат осторожно стащил с меня ботинки и футболку, отбросив их в сторону и сразу же садясь рядом. — Пиздец, — ровным тоном констатировал Том, оглядывая меня с ног до головы. — Полный пиздец.

— Прости меня... — переставая соображать, прошептал я. Мой взор застилала светло-серая пелена, и я почувствовал, как глаза медленно, но верно закатываются.

— Кто? — резко произнёс Том, возвращая меня в сознание. Я лишь открыл рот, но сразу же понял, что не могу издать и звука, — мои связки отказывались работать. — КТО? — громко повторил брат, заставляя меня ощутить головную боль и поморщиться.

— Нет... Обещай... обещай, что не будешь влезать в это... — я умоляюще смотрел на Тома, что навис надо мной в ожидании ответа.