Чтение онлайн

Мистер Фишер — невысокий сухопарый мужчина, чей возраст выдавала лишь жемчужная седина висков, стоял, опираясь на учительский стол, и по своему обыкновению тихо напевал себе под нос ненавязчивую мелодию, попутно изучая в своём ежедневнике какие-то записи. На мужчине красовался забавный свитер, который, судя по всему, являлся венцом коллекции свитеров, которые он исправно менял каждый день.

— Мистер Фишер, извините... — осторожно начала я, от волнения заламывая кисти рук.

— Да? — тепло улыбнувшись, преподаватель поправил свои очки, чуть съехавшие на переносице. — Мисс МакИвен, если вы насчёт факультатива, то уже немного поздно для...

— Нет-нет, — замотала я головой. — Я к вам с немного другим вопросом. Хотела узнать насчёт Билла Каулитца... Он учится в этом классе, — сделав вдох, я кивнула в сторону одноклассников Билла, сейчас наслаждающихся общением на перемене. — Он вот уже неделю как пропал, и я начала волноваться, что он пропустит что-то важное в школе. И я подумала, может, вы знаете, всё ли у него в порядке... Он обычно никогда ничего не пропускает, поэтому, я считаю, что есть повод бить тревогу или... что-то типа того, — запинаясь, наконец, закончила я.

— Мистер Каулитц болен. Его родители привезли справку в директорат ещё на прошлой неделе, а подробностей я, к сожалению, не знаю. Будьте уверены, он отсутствует по уважительной причине, — снисходительно кивнув мне, преподаватель вернулся к своим записям, но тут же оторвался от них и снова поднял на меня взгляд, заблестевший интересом. — Билл — ваш друг? — немного сощурившись и понизив голос до шёпота, спросил мистер Фишер.

— Да... И мы вместе ходим в музыкальную школу, — в эту секунду меня охватил ступор. А является ли мне другом человек, который даже не потрудился сообщить, что разболелся? Или же у него есть очередные веские причины на то, чтобы снова пропасть с радаров? — В любом случае, спасибо... — рассеянно поблагодарила учителя я и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.

Звонок, оповещающий о начале урока, оглушил меня, как и новые мысли относительно Билла, что успели прийти за последние несколько минут. Вытащив из сумки плеер, я принялась нервно распутывать наушники, которые завязались в несколько морских узлов в моей сумке. Наконец, расправившись с ними, я покинула стены школы и, заткнув уши любимой музыкой, опустилась на ближайшую скамейку.

Весна требовала, настаивала любоваться яркими вечерними звездами. Но мои мысли были спутаны не хуже наушников. Только вот распутать вторые было гораздо проще. Ощупав в кармане брюк телефон, от которого я ждала хоть какой-то активности вот уже неделю, я быстро выудила его оттуда и, выжидательно глядя на экран, сжала в руке.

Позвонить ещё раз? Нет. Зачем? Чтобы когда его телефон, наконец, включится, он увидел сто пятьдесят один пропущенный вызов, вместо ста пятидесяти? Нет, спасибо. Бессильно покачав головой, я разблокировала телефон, зашла в браузер и в адресной строке набрала адрес мобильной версии Фейсбука. Тишина, как обычно.

Нажав на вкладку «мои друзья», я несколько секунд неотрывно смотрела на аватар Билла, который за неделю своего исчезновения успел стать первым в списке моих друзей — так часто я заходила на его страницу.

— Был в сети семь дней назад, — уныло прочитала я вслух и, уже от нечего делать, начала изучать его указанную информацию о себе. Моё внимание тут же привлекла графа «родственники», в которой был указан брат — Том Каулитц, в данный момент имеющий статус «онлайн».

Я с силой хлопнула себя по лбу. Конечно! Неужели я настолько безмозглая, и сразу не поняла, что нужно расспросить обо всём Тома?! Уж кто-то, а он должен знать, что происходит с его близнецом!

Решительно выбирая «отправить личное сообщение», я принялась печатать:

«Том, привет! Как дела? Извини, что беспокою тебя, но телефон Билла почему-то недоступен! Наш преподаватель сказал, что он заболел, а я даже и не знала ничего об этом... Не мог бы ты попросить своего брата связаться со мной? Надеюсь, у вас всё хорошо...» — быстро отправив написанное, я успела лишь переключить песню, как последовал ответ.

«Привет. Да, Билл болеет.» — прочитав сообщение Тома, я свела брови к переносице. Как немногословно... и совсем не похоже на Каулитца-старшего.

«Может, тогда я заскочу сейчас его проведать? Скажи, может, мне принести ему что-нибудь?» — закончив набирать свой текст, я стала постукивать пальцами по деревянной поверхности скамейки, дабы хоть немного успокоить расшалившиеся нервы.

«Думаю, Биллу не нужны посетители» — даже без точки! Уставившись в экран телефона, я будто бы ожидала, что содержание сообщения должно измениться. Но этого не произошло.

С силой нажав на кнопку выключения телефона, я раздражённо засунула ни в чём неповинное устройство обратно в карман.

Как же осточертели мне эти немецкие загадки! Больше и секунды не проведу в размышлениях и поисках причин странного поведения этих близнецов! Пусть делают, что душе угодно.

Хотя, кого я обманываю...

POV Билл

Good Charlotte – SOS

— Ай! Мам, дай я сам! — вырвав из материнских рук ватный диск, пропитанный лекарственным средством для обработки своих многочисленных ссадин и парочки швов, я поморщился и приложил его к левой брови, рассматривая в зеркале аккуратные стежки.

— Сынок, давай, всё же я займусь этим, — настаивала мама, глядя на моё отражение в зеркале.

— Мама, прошу тебя. Оставь меня, — твёрдо произнёс я, пытаясь не повысить на мать голос.

— Может, позвать Тома? — не отставала родительница, положив руку на моё плечо.

— У меня, вроде как, есть руки, МАМА, — раздражённо процедил я и снова поморщился. При прикосновении антисептического препарата к ранам кожа неумолимо щипала.

— Хорошо, как скажешь, милый, — мягко проговорила она и, помедлив несколько секунд, вышла из нашей с Томом ванной.

Я тяжело вздохнул, нервно отшвырнув ватный диск в раковину, и поднял глаза к зеркалу. На меня смотрел бледный парень, который лишь отдалённо был похож на меня как внешне, так и внутренне. Мои волосы были собраны в хвост, а колечко пирсинга, обычно украшающее правую бровь, пришлось снять. Хотя мне и повезло, что сильно пострадала только левая часть моего лица. Дотронувшись пальцами до разбитой и опухшей губы, я нахмурился. Уродство.

— Эй, ты идёшь есть? — выглядывая из-за угла и улыбаясь, спросил Том.

— Сейчас, — нехотя отозвался я, ещё несколько мгновений изучая своё лицо в зеркале.

— Прекрати смотреть на себя, — брат вошёл в ванную и аккуратно оттащил меня от раковины, около которой я сидел на высоком барном стуле, принесённом мамой из кухни.

— Уже и полюбоваться нельзя? — приподнимая здоровую бровь, съязвил я. — Красавчик, не правда ли?

Том нахмурился и опустил голову вниз. Что-то говоря себе одними губами, он поднял на меня свой взгляд.