Чтение онлайн

Но никто не потеряется, никто не станет бессмысленным и ненужным осколком, каждый станет творцом чего-то нового.

В этом безумном мире.

Прим.авторов: Конец первой части.

Никогда ранее не было так больно прощаться. Надеемся, мы тоже стали частичкой чьих-то мыслей и чувств. Встретимся снова совсем скоро! Продолжение следует... ;)

====== «Апрельский день» ======

POV Виктория

Red Hot Chilli Peppers – Dani California

Ненавижу будильник. Вы, наверное, зададите резонный вопрос, спросите: «А кто ж его любит-то?», а я, не задумываясь, отвечу, что такие люди действительно существуют. Они чуть ли не наслаждаются назойливым сигналом, затем радостно подскакивают с кровати в любую рань, резким движением распахивают шторы, улыбаясь началу нового дня, и со счастливым лицом окунаются в свою рутину, которая их ничуть не смущает.

Так вот, я не вхожу в число этих бешеных утренних пташек. Утренний подъём для меня приравнивается к акту насилия над самой собой, а звук будильника — так вообще к чему-то вроде военной сирены.

Неохотно разлепив глаза, я потянулась за мобильным телефоном, который также служил мне будильником и в данный момент отчаянно верещал на весь дом. Сегодня, по идее, выходной день, а забыть отключить будильник — поступок, мягко сказать, опрометчивый.

Перевернувшись на другой бок, я приблизила сотовый к своему лицу, чтобы разглядеть время, в которое мой сладкий сон был нарушен. Раскрыв глаза шире и, уже окончательно проснувшись, я осознала, что «сирена» на самом деле была входящим вызовом. Быстро проведя пальцем по экрану, я приложила телефон к уху.

— Алло, — как можно более бодро ответила я.

— Алло, МакИвен! Спишь? — голос на другой линии звучал очень возбуждённо, и я закатила глаза: мой собеседник был истинным представителем рода «бешеных пташек».

— Привет, Рич. Уже нет, — недовольно отозвалась я и потянулась за очками, лежащими на прикроватной тумбочке. Годы работы за компьютером сделали своё дело, и моё зрение сильно испортилось. Когда всё стало настолько плохо, что знакомые люди, которых я попросту не могла разглядеть, начали обижаться на меня, потому что я не здороваюсь с ними на улице, я поняла, что надо принимать меры и запаслась как очками, так и контактными линзами.

— МакИвен, вопрос жизни и смерти. Помнишь, ты говорила, что тебе срочно нужна работа? — не унимался Ричард Ховард — мой хороший приятель и по совместительству гениальный художник, фотограф и владелец небольшой фотостудии в центре Лос-Анджелеса.

— Уже не так срочно, но, думаю, нужна. Есть варианты? — уже с большим интересом спросила я.

— Ты просто спасёшь мою задницу, если приедешь на Оушен-Авеню через полчаса и проведешь вместо меня фотосессию. Представляешь, меня позвали завтра вечером снимать модный показ в Нью-Йорке, так что я уже собираюсь, чтобы утром быть там! Но и сегодняшний заказ я отменить не могу и передаю его тебе. Взаимовыручка, сечёшь? Согласна? — протараторил парень.

— Ну, а куда мне деваться... — вздохнула я. — Только скажи мне какое оборудование использовать, и какая съёмка нужна, чтобы я...

— Ровно в десять, ты знаешь куда идти! Чао! — словно и не слыша меня, Ричард закончил разговор. Последнее, что я услышала в трубке — короткие гудки.

— Отлично, Ховард. Это в твоём репертуаре, — проклиная друга, процедила я и, сев на кровати, бросила телефон на подушку.

Конечно, мне было немного обидно, что я не использую весь свой потенциал, перебиваясь лишь редкими подработками, фотосессиями и съёмками, но с другой стороны, я верила, что рано или поздно это принесет свои плоды. Каждую свою работу я помещала в портфолио, тем самым накапливая материал для чего-то более серьёзного. Чего-то, что я жду уже лет так пять.

Всё, что я смогла сделать для себя за пять лет после окончания школы — это бросить годами навязываемый мне юридический институт, переехать в другой город и жить на мели. Когда четыре года назад мои родители развелись, я поняла, что выживать в этом мире мне придётся самостоятельно. Конечно, время от времени отец высылал мне определённую сумму денег, но я никогда его об этом не просила. С матерью мы почти не общались — она так и не простила мне то, что я по-английски покинула альма-матер.

И вот, мне уже почти двадцать три, а всё, что у меня есть — это мой фотоаппарат, маленький чемодан недорогих вещей и моя дорогая соседка — Эмили Крэнстон, с которой мы делим дом её бабушки, платить в одиночку за который девушке не позволяет финансовое положение.

С Эмили мы познакомились на работе, и, как обычно говорят: «это была любовь с первого взгляда». Мне нравилось в ней всё: её внешность, беззаботный и, порой даже наивный, взгляд на жизнь, а так же полный багаж житейской мудрости, который она открывала, когда это было необходимо. Не смущала меня и наша разница в возрасте — Эмили была старше меня на четыре года.

Я часто благодарила небеса, что мисс Крэнстон есть в моей жизни, без неё я уже давно пропала бы в этом большом городе, жила бы на улице, не имея ни крыши над головой, ни работы. К слову, со вторым Эмили мне тоже очень часто помогала. Она была довольно известной фотомоделью в определённых кругах и порой могла замолвить за меня словечко там, где нужно.

До съёмки оставалось уже всего двадцать минут. Я, словно ужаленная, подскочила с кровати и, надев на себя первые попавшиеся шмотки, рванула на кухню, где собиралась получить положенную мне дозу кофеина.

Попутно закинув в рот сухарик, что одиноко лежал в вазочке на столе, я направилась к кухонному серванту, внутри которого меня ждала заветная упаковка с рассыпчатым кофе, предназначенным для приготовления в кофеварочной машинке. Открыв стеклянные дверцы и встав на цыпочки, я потянулась за кофе, который лежал на самой верхней полке. Чёрт побери Эмили, которая часто забывает, что люди меньшего, чем она роста, тоже существуют! Неужели так трудно класть кофе на полку чуть пониже?..

Тихо ругаясь, я пыталась достать кофе в прыжке, но результата эта «утренняя зарядка» не приносила. Когда мне, наконец, удалось зацепить пальцами краешек упаковки, она с грохотом обрушилась на пол, рассыпая тёмно-коричневую консистенцию по всей кухне.

— Какой чудесный день, — стараясь не нервничать, тихо констатировала я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинула кухню. Надеюсь, когда Эмили вернётся домой и увидит этот «кофейный ковёр», она поймет, где ошиблась.

Спешно собрав в сумку всё самое необходимое и поспешно обувшись, я громко хлопнула входной дверью и быстро побежала вниз по лестнице.

Калифорнийское летнее солнце обжигало и светило, кажется, во всю свою мощь: оказавшись на улице, я сморщилась подобно вампиру, попавшему на свет. Лос-Анджелес пребывал в бесконечном движении: утро только началось, а улицы уже кишели людьми и машинами. Наблюдая такое, мне всегда кажется, что я слишком долго сплю и пропускаю что-то очень важное вокруг себя, но мой организм играет со мной очень злые шутки, и спать мне хочется даже сейчас, когда это нужно меньше всего.

Нехватка кофеина в крови сводила меня с ума, и я начала озираться в поисках места, где можно достать бодрящий напиток.

Единственное, что более-менее было похоже на нужное мне заведение, располагалось прямо напротив моего места жительства. Обшарпанный главный фасад кафе под названием «Апрельский день» не внушал никакого доверия, но сейчас у меня не было выбора, и я, тяжело вздохнув, поправила очки на переносице и зашагала в его сторону.

Атмосфера в забегаловке царила совсем не «апрельская». Это было плохо освещаемое, почти пустое помещение с шаткими деревянными столиками и стульями, искусственными цветами и безвкусными картинами. Всё это скрашивала лишь приятная музыка конца прошлого столетия, льющаяся из небольших колонок рядом с барной стойкой.