Чтение онлайн

"Ну, что ж! Вернёмся к нашим баранам…", - Василий сладко потянулся и зевнул.

"- Это Вы про Эрина с Бальсаром, сир?"

Зевавший король от неожиданности чуть не свернул себе челюсть:

"- Сколько раз тебе повторять: не лезь в мои мысли, Капа! Я когда-нибудь стану инвалидом из-за тебя. И при чём тут Эрин с Бальсаром? Просто поговорка такая…"

В голове Василия вдруг мелькнула сценка из вчерашнего фильма: красавица показывает язык своему жениху. Собственно, жениха не было. Была только красавица, был высунутый язык, и красавица показывала его - ему, Василию!

"- Постой-ка, Капа, что это ты сейчас сделала?"

"- Ничего, сир".

"- Ты показала мне язык! Из вчерашнего фильма! Значит, ты можешь так же, по кускам, показать мне всё, что видел Фирсофф в последние дни. Может, мы узнаем ещё что-нибудь? Ты можешь останавливать картинки?"

"- Попробую, сир", - язык появился снова, длинный и неподвижный.

"- Вижу - можешь. Тогда, дорогая, давай, будем кино смотреть. Покажи-ка мне бой на постоялом дворе".

Перед внутренним взором Василия побежали картинки чужих воспоминаний: трактир, исчезновение портретов королей с монет, отравленные кони, выбитые ворота постоялого двора, звон оружия, меч в старческой руке, лысые черепа нападающих, распадающиеся от ударов меча Фирсоффа. Рядом Паджеро - "Держись, ребята!", под ногами тела - и своих солдат, и жутких лысых. И всё растущее удивление Фирсоффа.

Затем - баррикада из возков и саней на месте выбитых тараном ворот, и панорама окрестностей за частоколом постоялого двора, и всё то же удивление, и утоптанный снег, плывущий навстречу, и склонившийся Паджеро. Ему - "Спаси Корону", и - темнота…

"- Давай, Капа, ещё раз, помедленней. Так, это лысые. До чего же неряшливы: зима, а они какие-то оборванные, в дырах, вон, даже тело проглядывает… Дерутся, как автоматы… И - глаза… Глаза какие-то пустые, бессмысленные. И, кажется, не чувствуют боли… Фирсофф поворачивается вправо! На что он смотрит, Капа?"

"- То, что он видел, видите и Вы, сир".

"- Это я понимаю. Но мне кажется, что раз картинки показываешь ты, и можешь их замедлять и останавливать, то сможешь и увеличить их. Фирсофф поворачивается вправо… крупнее… ещё крупнее… Стоп! Лучники! Эти и одеты хорошо, и не лысые… Что же так удивило Фирсоффа? Что он хотел сказать, прежде, чем был убит?"

"- Почувствовал страх и ненависть, идущие от лучников, сир. Когда они целились".

"- Что же в этом удивительного? Он и раньше чувствовал их от недоброжелателей…"

"- Лысые, сир…"

"- Что - лысые?!"

"- От них не было ни страха, ни ненависти. Вообще ничего. Никаких чувств, только ощущение пустоты. Холодное и равнодушное… Я не знаю, как сказать. Но - неприятно. Хотите попробовать?"

"- И верно - что-то жуткое. Не делай так больше. Значит, Фирсоффа удивило отсутствие у лысых любых человеческих чувств!"

"- Про любые не скажу - я чётко различаю только страх и ненависть. Всё остальное - лишь намёками, общий фон."

"- А от лысых он был? Фон этот?"

"- Я же дала Вам попробовать, что было от лысых! Похоже это на человеческие чувства?"

"- Нет. Скорее напоминает о склепе, чем о чём-то человеческом. Бр-р-р, мерзость… Теперь поищем того, кто командует у лысых. Покажи мне ещё раз все куски с ними, начиная с атаки через разбитые ворота. Медленно и крупно".

"- Не похоже, что у них есть командир. Вы не согласны со мной, сир?"

"- Посмотрим, Капа. Так, лысые… лысые… лысые… Отбили первую атаку… Строят баррикаду… Вот Фирсофф на крыше возка. Снова лысые… лысые… Ого, сколько! Готовятся ко второй атаке… Фирсофф поворачивается к лучникам… Одна стрела. Вторая. Вот он, падая, снова развернулся к лысым… Стоп! Чуть назад. Увеличь кусок за дорогой, у леса. Крупнее, ещё крупнее. Гм-м. Чёрный плащ с капюшоном, железная маска… И больше ничего. И на маске нет ни одного отверстия: ни для глаз, ни для рта или носа. Как же он дышит и видит? И как он ест? Капа, тебе знакома эта личность?"

"- Нет, сир".

"- Странный у лысых командир - не видно, чтобы он командовал. Да и команду ему подать нечем - на лице ничего… Ну-ка, ну-ка, Капа, улавливаешь мою мысль?"

"- Человек без Лица, сир?"

"- Именно! Он самый и есть - как иначе назвать это чучело?!"

"- Я бы назвала - "Железная Маска", сир".

"- Хватит с него и просто Маски. Человек без Лица - слишком длинно, да и на человека он не сильно похож. Да будет их имя - Маски!"

"- Вы думаете, что их много, сир?"

"- Уверен, Капа. Этот - в Скиронаре. В Раттанаре - есть свой. Я думаю, что, хотя бы по одному на королевство, мы имеем. Может, и больше. Кто же они такие? В твоей памяти, точно, нет ничего похожего?"

"- Стала бы я скрывать! Но одно предположение у меня есть, сир".

"- Ты думаешь, это связано со мной?"

"- Чего спрашиваете, если сами знаете?"

"- Не знаю, дорогая - предполагаю. А для уверенности одного моего предположения мало. Поделись своими мыслями - сравним".

"- Я исхожу из того, что король - не только не соргонец, но, даже, человек из другого мира. Причин такого выбора я намыслила две. Первая: враги - тоже иномирцы. Я потому и не настаиваю больше на слиянии, что согласна с Вами: Вы, сир, знаете то, что поможет победить этих… Масок. И знание это, действительно, может затеряться среди воспоминаний пятнадцати королей… Вторая причина, объясняющая короля-иномирца: опасность для Соргона так велика, что для её устранения необходимо объединить весь Соргон. А не один соргонец этого сделать не в состоянии: число его противников вряд ли будет меньше числа сторонников, и начнётся новая междоусобица. У Вас, сир, не имеющего в Соргоне своих личных интересов, шансов объединить Соргон намного больше".

"- И какой из причин ты отдаёшь предпочтение?"

"- Никакой, сир. Для меня они неразделимы".

"- Согласен. Задача мне ясна: победить Масок. Давай подумаем, как это сделать. Для начала определимся, что нам о них известно…"

Завтрак готовил Бальсар. Вид у него был виноватый, но не менее глупый, чем накануне.

"- Сир, или отпустите его на свидание, или не позволяйте ему готовить, - пожалела мага Капа, - Мне кажется, что он уже пятый раз солит яичницу. Неделя такого питания, и Вы с Эрином превратитесь в соляные столпы…"