Все роли — на подбор! Востры. Звучат не глухо.Ни зритель, ни актер их не толкуют ложно.Но слишком велика роль Неземного Духа!Другим ее наврядпередоверить можно.Кому, как не ему,она тиранит память?Кто так же здесь высок, и легок, и осанист,Чтоб выступить из тьмы, едва стопой касаясьПодмостков, — а затем, как музыка, растаять?!Кто снес так много зла, поборов, слов излыжных,Чтоб, голос-колокол себе отлив на сцене,Вскричать: «Я был убит!»? — Кто так страдал за ближних,Чтоб ропот совестисыграть, глушимый всеми?Сыграть саму тоску, самих ночей беззвучье,Изнанку счастия и тайну злополучья.1994
Тот век…
Тот век, по нашему сужденью,Красно-зелёной был морковью:Ботва взлетала к Возрожденью,А корень пёр к Средневековью,Страшась расстаться с ним; оставитьВ нем то, что многим кайф сулило…Средневековье никогда ведьИ никуда не уходило!Покуда Подвиг, Труд, ВесельеЗемной поверхностью владели,Оно сползало в подземелья,На срок (примерно в полнедели).И, зацепив петлёй за шпору,Прохожих втаскивало в нору…1993
Божественные скорлупки
Досталось от него не только словоблудам,Эстетам, деспотам, их прихвостням-паскудам,Но и философам, должно быть, перепало!Достоин зависти, кто цел остался (чудом)!
В шекспировских шутах заложен динамит,Которым не один кумир подорван был.Та взрывчатая смесь — она и днесь гремит,Но чьи полопались апломбы — свет забыл.А в перебранках слуг был мастером заклят,Как в колбах, не один высокородный спорУченых! Но вопрос их осмеянья — снят.Нет тех философов — и кончен разговор.Схоласту пущенных вдогонку хлёстких фразПовыветрился смысл и ускользнул от нас.У злободневности стариннойнет корней.Какими ж ядрамион потчевал толпу,Коли заставил нас влюбиться в скорлупу,И аромат ядра восстановить по ней!..1994
«Восток, прошедший чрез воображенье…»
Восток, прошедший чрез воображеньеЕвропы, — не Восток, а та страна,Где зной сошёл, как тяжесть раздраженья,А сказочность — втройне заострена. Где краски света, музыки и сна; Шипов смягченье, роз разоруженье, Жасминовые головокруженья, В ста отраженьях — комнат глубина.Сто потолков огнём сапфиров движет.Сонм арапчат по жёлтой анфиладеБежит — и в то же время на коврах, Далёких, золотых, недвижных, вышит… А дым курильниц всё мотает пряди — Не вовсе с прялкой Запада порвав…1970-е
Человек из патефона
(или Два чуда подряд)
Как бригантина, в путь пускается мембранаЗаливом черного сияющего диска,Где лунная дорожка моря, как ни странно,Мне блещет вдалеке и в то же время близко!О песни! Я могу их слушать невозбранно!И на суконный круг пластинки класть без рискаГрозы! Как будто бы зарей, пустынно-рано,Мне вверена с Гель-Гью и Лиссом переписка…А всё ж дрожит рука! И мнится: человечки(С мой глаз!) поют внутри машины молодецки,Но выход им закрыт из впадины зеркальной…Шло время. Я сама с Утёсовым знакома!Он вольный, не в плену! Он ростом натуральный!С ним дочь его Эдит. И я у них, как дома!1966, 1980
Мечтание города
Толпа глядит, бледна и длиннолица, —Нос-полумесяц остро вздёрнут вверх.Как в облаках дыхания мелиссыЗеленоватых — реет судоверфь.На крышах — кошек чёрный фейерверк.Спускающихся улиц вереницы…На вывесках, витающих, как птицы:Ключ. Апельсин. Башмак. Посуда. Вепрь.Трёх пансионов лесенки кривыеС половиками красными, как жар,Скакнут, имея целью мостовые,Но, не допрыгнув, плавят солнца шарИ странники бредут по эспланадам:Живые — с нарисованными рядом.1963, 1969
Цветок зла
Больше не могло быть сомнений: это был Тартараграндафлориус!.. На земле показалось несколько трещин… Одна из них мчалась прямо ко мне…