Сквозь века, сквозь пламя поздней дружбыЯ назад их горестно зову:— Почему вы бросили оружье?Где вы скрылись, грозные? А-у!..…Только ветер в травах пробегает,Где, зарывшись в землю с головой,Вечным сном забылся томагавок —Лучших дней товарищ боевой. ________О, какой же силы дуновеньеИ какой же тяжести волна,Как пушинку, сдуло поселенья?Как соринку, смыла племена?Не сюда ли дети кроткой верыПринесли Спасителя завет?Не сюда ль пришли миссионеры… —Погасить прекрасный Новый Свет?Ничего себе у них «молитва»,Коль сумели раз и навсегдаСрезать, как чудовищная бритва,Целые народы без следа?!Как же быть? Как прошлое поправить?Детям леса сделанное зло —Чем избыть?.. Сорву листок на памятьОбо всём, что с ними стать могло……Томный Запад! Тающая тайна…В диких почках скрытая судьба…Шелест… Проливное щебетанье…Водопадов дальняя пальба…Холод сладкий, трепет вдохновенныйЧащ, ослепших в собственной тени…А туземцы где же?! Из ВселеннойПрочь навеки изгнаны они. ________Раса незаслуженного цвета —Раса белых! Честь невелика!Ведь твоя великая победаПреступленьем впишется в века.Дорог счёт за выветренный череп,Сохнущий на солнце меж травы,За корону из орлиных перьев,Сорванную с гордой головы,За печаль, догадку, сновиденье,Где могло быть яви торжество,Где лишь тот спасён от вырожденья,Кто не знал рожденья самого!Дорог счёт… Но всё ль он в старой силе?Кто и с кем расплатится по нём?Что же делать, если годы смылиКредитора вместе с должником?!И тихонько отвечает ветер,Пролетая в струйках снеговых: —Кредитора, верно, нет на свете.Но должник, по-моему, в живых.Не на книжных сумеречных полках,В полных чар Эмаровых томах, —Он живёт в сомнительных потомках —В ясных виллах, в барственных домах…И ему ночами сладко спится,Словно он ни в чём не виноват,И ему не чудится, не снитсяСтрашный путь с востока на закат…Пулями исклёванные «фрукты»,Терпкие пропойцы, игроки,У которых бороды — как муфты,Бакенбарды — как воротники, —Где они? От волчьего наследстваТолько шерсть отбросив навсегда,Он давно оставил пору детства —Ту, когда бывает борода!Носит он тончайшие манишки,Бреется едва не до кост и,Занимает все мирские вышки,Ходит в церковь (Господи, прости!).Там, в лучах лампады негасимой,Он застыл в поклоне у колонн:Не отцов ли грех непоправимыйВ этот миг замаливает он?Где уж там! Одно он помнит крепко,И одна молитва у него:«Боже! Дай мне в зле, достойном предка,Переплюнуть предка моего!Намалюй своё благословеньеНа горбах моих броневиков —И свершу я за одно мгновеньеПреступленье нескольких веков». ________О, не поздно ль? Страны прозревают.Поздно! Человечество следит.Сам себя наш мир не прозевает,Взлом земли земля предупредит.Но при этом… Ищет новый разум,Ищет в прошлом твой досадный след…И восходит перед новым глазомВ новом свете тот же Новый Свет.И, дивясь на старое злодейство,Фермер останавливает плугПеред ветхим черепом индейца —Перед чёрным делом белых рук……Пусть ушли, растаяли во мракеГрозные лесные короли —С их надгробий стершиеся знакиМы в сердца свои перенесли.1957–1958
Три ответа
Из цикла «Новое о Насреддине»
Узнай, Земля и Океан,И вся Вселенная в придачу:Сегодня грозный шах ГассанРешает сложную задачу.Сегодня в зал из янтаряК нему, при пенье соловьином,Ведут бродягу-бунтаря,Который знался с Насреддином.Бродяга. Но бунтарь ли он? —Установить необходимо!Бунтарь? Так, будет он казнёнЗа неименьем Насреддина!(А Насреддин, прошу учесть,Довольно крупно провинилсяЗатем, что шаха превознестьВ певучих бейтах поленился.)Ответ бродяги должен бытьНаходчивым в своей подаче!Да так, что за прямой — казнитьА за уклончивый — тем паче!— Скажи, бедняк из бедняков:Что знаешь ты о Насреддине?— Что у него бока — с боков,А голова — посередине. — Толпа! Уклончив ли ответ? — Уклончив! — Нет! — Уклончив! — Нет!