Пой — цепляясь на лестничном шёлке; Пой — пока твои мысли невинны И пока на губах молоко Не обсохло… Пути твои д олги, Твои лестницы — дл инны-предл инны, Твой балкон — высок о, высок о…1977
О юморе
Говорят: «Народный юмор груб.Грубостью простому сердцу люб».Что вы! Юмор грубый чересчур —Он как раз для избранных натур! Старый вертопрах наедине Шепчет сальности чужой жене. Вроде бы и юмор площадной, Ан, глядишь, рассчитан для одной.Муженёк в угоду девке ржет.Посмеяться так же в свой черед,В стороне, с улыбкою кривой,Ждет жена соломенной вдовой. То-то и оно, что грубый смех — Смех кустарный, редкий, не про всех! Не скажу, насколько он прожжен, Да не про детей и не про жён!Груб, а ведь не каждого берет.(Ржёт конюшня — да и то не вся!)Что за притча? Что за анекдот,Если вслух рассказывать нельзя? При мужьях нельзя, при стариках, При маэстро, при учениках, Там, где людно, там, где молодёжь, При знакомых, незнакомых — то ж…Если двое крадучись идут«Посмеяться», третьего не взяв,Скоро эти двое создадутЦарство смеха на его слезах. Если шутка выстраданный вкус Истинных артистов оскорбит, Что же в ней «народного»? Божусь, — Лишь филистер грубостью подбит!Говорят: «Народный юмор груб,Грубостью простому сердцу люб».Что вы! Юмор грубый чересчур —Он как раз для избранных натур! Вот смеются у дверей в кино. Разве я не так же весела? Но — что делать! — с ними заодно Посмеяться так и не смогла……Спутник селадонов и блудниц,Чёрных лестниц, краденых утех,Смех «плебейский» — для отдельных птиц.«Аристократический» — для всех.1978
Полёт летних дней
Мир полей всегда мне снился населённым.И не верю я, что стал он неживым.Иван Киуру
Что маленькое солнце собой напоминаетПодсолнух, — каждый знает! Хотя не каждый знает,Что маленькое солнце подвержено затменью;Когда лучи свободны, а диск — окутан тенью.Я отродясь ленива; так мало успеваю…Я даже не на каждом затмении бываю!Отнюдь не вся планета достойно мной воспета,Но маленькою жизнью я называю лето.Лето 1978
Язык детства
В детстве я встретила слово «зияние»,Камнезвенящее, точно змея:«Бездны зияли». Так это ж «сияние»!«Бездны сияли!» — подумала я. Дальше я встретила слово «нисходит»; «С высей нисходит…» Вот снова секрет! Всё-таки «сходит» он или «не сходит»? Пусть он решается: да или нет?Дальше узнала я слово «дерзание».Эх, не считайте другого глупцом!Если содержите в планах «терзание»,Так и скажите! И дело с концом. Не Микронезия, а Мокронезия! В воде, в воде! А ещё? Нигде. Была в ней пронизывающая поэзия Галоши, плавающей в воде.…Идёт усыпляющий дождь тропический,Зигзаг прилива бежит впотьмах,МолнияКартою географическойВ чёрных показывается небесах. Вижу несчётные грады и веси я, Шапки магнолий, как сахарный снег… Мокрые пальмы скрипят: «Мокронезия…», Вторит им гром: «Нантакет…», «Бробдингнег…»И годы шли.Исправленья законныеПринял учтиво мой скромный язык:Молча словечки отверг неучёныеИ от неправильностей отвык. Уж не ведёт к ним тропинка заросшая! Взрослым за ними — судьба не велит. (Ведьмински-стар и лукав, кто нарочно Эти неправильности говорит!)Разве что… тёмной предутренней ранью,В серую темь, когда все ещё спят,Тихо и крадучисьВ полуреальный —Полуприснившийся выбраться сад? Там, у стены крепостной, У подножья Яблонь кривых беззаботно присесть,И соучастницей — тьмой бездорожья Отгородясь от всего, что ни есть,Камень достать из стены, самый крайний,Красного дерева ящик извлечь;Спит в нём, ах, спит в нёмПокрытая тайнойХраброго детства забытая речь!1980-е
На чествование сонета
Давно ли, старый друг Четырнадцатистрочник,Мы вдаль с тобой брели под пыли пеленой?И ты на з амок свой глядел, король-заочник,Из-за наружных рвов за крепостной стеной!И мог придраться к нам по прихоти шальной,И за нос дёрнуть нас любой прохожий склочник,И щебнем завалить, кривляясь, всяк источник,Откуда черпали мы воду в летний зной…И что ж? Ты вознесён! Твоей воскресшей славеВедь, кажется, и я порадоваться вправе?Пусть там, где праздник твой, меня сегодня нет,Но я, твой преданный, бессрочный твой придворный,Что был слугой тебе в изгнанья день твой чёрный,Кричу издалека: «Да здравствует сонет!»1980-е
«В долгах мы. Как Сервантес! В виде шутки…»
В долгах мы. Как Сервантес! В виде шутки —Кому он должен был — давай считать:Жене-пройдохе. Дочери-малютке.Гутьерресу, умеющему ждать.Родителям. Дал и– Мам и— пирату.Царя Гассана властной пятерне.Казне. Святому Братству Просто брату.За хлеб и воду в долговой тюрьме.За путаницу при налогосборе.За свет в окошке. За корабль в море.Ну а ему? За подвиги его?За ту, в боях простреленную, руку?За «Дон Кихота»? За добро и муку?Ужель никто не должен ничего?1982
Личность под тентом
Личность под тентом,В качалке, с курортной газетой,Мне намекнула, что стих мой «от жизни оторван».Я удивилась! Задумалась я: от которойЖизни меня оторвали?От тойили этой?Перебирая в уме всевозможные темы(И, как всегда, надрываясь под жизненной ношей),Я догадалась:От жизни оторваны — ВСЕ МЫ!Только ведь кто — от плохой,А ведь кто — от хорошей…1984
Сквер в переулке
Светлой памяти Чарлза Диккенса
Братьев Чириблов тропинка(Так уж я её зову)Складки старческой улыбки прячет в жёсткую траву.Здесь гуляет чёрный самый, сдав манжеты в дымоход,Вечным Ваською да Гамой путешествующий кот.